Девушка из бара
Шрифт:
Джесси тут же оперлась на локоть и наклонилась над ним. У него действительно был довольный вид. Лицо разглажено, уголки рта чуть приподняты. Ей было приятно видеть, что он больше не хмурится от боли.
— Полтора года? Не хочешь ли ты сказать, что не был с женщиной все это время? Брок, я не ожидала такой верности от тебя.
Он притворно вздохнул, прикрывая глаза рукой.
— Представь себе.
— Не шути, — сказала она ему, тронутая его откровенностью. — Ты соблюдал обет безбрачия все это время? Мне это нравится!
Он провел ладонью по ее волосам.
— Это был мой выбор. Ты не должна винить себя.
— Я не понимаю, — прошептала она. — Почему?
— В том, что касается брака, я, как выяснилось, придерживаюсь традиционных взглядов. А ты?
— Я тоже.
Он пристально посмотрел на нее.
— Значит, ты тоже ни с кем не была?
— Ты хочешь спросить, была ли я тебе верна?
— Не мне. Обетам. Наша договоренность не означала, что ты не можешь встречаться с кем-то еще.
Джесси удивилась столь неожиданному признанию. Интересно, что он хотел услышать от нее. Даже когда он находился в трех тысячах миль от нее, она постоянно ощущала его присутствие в своей жизни. Ей никогда и в голову не приходило встречаться с кем-то.
— Я же обещала беречь твою репутацию, — напомнила она.
— Что подразумевает благоразумие, а не воздержание. — Он отвел прядь волос ей за ухо. Его прикосновение было нежным в отличие от напряженного любопытства в синих глазах. — Скажи мне правду. Я не рассвирепею.
— Как ты можешь даже говорить об этом! Первые семь месяцев я была беременна, потом полгода привязана к ребенку и до сих пор не сбросила набранный вес. Вряд ли я была неотразима. И даже если бы захотела искать чье-то общество, чего не было и в помине, то среди окружающих меня малышей и жен военных моряков не слишком много возможностей для этого.
— Ты работаешь на военно-морской базе, где мужчин в двадцать раз больше, чем женщин. И ты — студентка. Ты молодая, красивая женщина, и я уверен, что у тебя были варианты.
— О, правильно. — Джесси вздернула подбородок. — Был один парень в моей группе.
Брок засмеялся и, прижав ее к себе, поцеловал.
— Чертовка.
— Спрашиваешь! — Она сама поцеловала его, потом, отстранившись, провела пальцем по его нижней губе. — Я думаю, что ты бы обезумел, если бы я призналась в любовной связи с другим мужчиной. Мне кажется, что ты ревнив.
— Неужели это так видно?
— Это лестно. — Она куснула его за подбородок. — Но правда заключается в том, что у меня не было другого мужчины с того момента, как я упала к твоим ногам в «Зеленой подвязке».
— Джесси, твоя честность смущает меня. Я хотел бы быть таким, каким ты меня представляешь, а не человеком со сломанным прошлым и неопределенным будущим.
— А я бы хотела, чтобы ты видел себя таким, каким тебя вижу я. Может быть, тогда ты поверишь в себя
Он помолчал, медленно теребя ее волосы. А когда наконец заговорил, его слова едва не разбили ее сердце:
— Я моряк. Военно-морской флот был моим домом семнадцать лет. Если я потерю его, не уверен, что буду знать, кто я.
Глава одиннадцатая
Брок обнаружил поздравительную открытку в корзине для бумаг, стоящей в спальне.
— Что это? — громко спросил он, почему-то обращаясь к Элли.
Не раздумывая, он вытащил открытку и прочитал. Помимо отпечатанного сентиментального текста там было написано от руки «Джессика, с днем рождения» и подпись «Твои родители».
Черт бы побрал этих ее родителей. Ни слова любви, никакого проявления родственных чувств, хотя бы в форме «Мама и папа», только «Твои родители». Как могли такие холодные люди произвести на свет такую великодушную, любящую женщину?
Элли потянулась за открыткой, но Брок бросил ее обратно в корзину.
— Твои бабушка и дедушка — черствые сухари.
Джесси заслуживает гораздо большего. И никто не может устроить ей праздник, кроме него. А ее день рождения открывал для этого великолепную возможность.
— А когда день рождения у твоей мамы? Вчера, сегодня, завтра?
Как могло получиться, что он этого не знал? Хорошо, что по крайней мере знал ее возраст — двадцать пять. Он вспомнил ту юную испуганную девушку, которую оставил, уходя в море. Она расцвела сейчас, превратившись в красивую уверенную женщину, способную самостоятельно справляться с ребенком и домом.
— Эмили должна это знать. Мы позвоним ей. Я уверен, что она согласится присмотреть за тобой, тогда я смогу устроить для твоей мамы совершенно особенный, незабываемый вечер.
Опершись одной рукой на костыль и другой прижимая Элли к груди, Брок направился в ее комнату.
— Это будет наш секрет. Может быть, Эмили оставит тебя у себя на всю ночь, ты не возражаешь? Тогда мама сможет поспать подольше утром. Папе это понравится.
Элли захлопала в ладоши, реагируя скорее на его тон, чем на слова, но он расценил это как согласие.
— Хорошо. Заметано.
Брок что-то задумал. Джесси поняла это по его приподнятому настроению.
Она сидела на кушетке и готовилась к занятиям на курсах. Подняв глаза, она сначала посмотрела на Элли, которая спокойно играла в манеже, потом перевела взгляд на Брока. Он сидел за обеденным столом, просматривая свою почту, но комната практически была заряжена электричеством.
О да. Он был чем-то озабочен.
В дверь постучали. Почему-то у нее возникло тревожное предчувствие. Что-то, возможно то, как Брок взглянул на свои часы, подсказывало ей, что его замысел как-то связан с человеком, который стоял за дверью.