Девушка из бара
Шрифт:
В его голосе слышались боль и отчаяние.
— Это случилось восемнадцать лет назад, — напомнила она ему. — Понятно, что воспоминания тускнеют. — Ее осенила внезапная мысль: — Так ты поэтому посвятил всю свою жизнь искуплению? Чтобы не дать себе забыть прошлое?
— Я провел последние восемнадцать лет на службе в военно-морском флоте. Поверь, у меня не было времени для искупления вины.
— Но до того инцидента ты учился в колледже. И бросил его, чтобы пойти в военный флот. Ты относился к своему экипажу
— Ты ошибаешься.
Резкость, с которой он это произнес, показала ей, что она попала в точку.
— Брок, ты лучший из мужчин, которых я знаю. Можешь отрицать это, но ты винишь себя за смерть Шерри до сих пор. И не можешь остановиться. Но если существует такое понятие, как жизнь за жизнь, то тебе не надо смотреть никуда дальше детской комнаты внизу, да и никуда дальше меня. Ты спас меня в ту ночь в «Зеленой подвязке». Я была юной, напуганной и глупой. И очень одинокой. Когда я думаю, как была близка к тому, чтобы лишиться Элли, у меня все внутри обрывается. Ты спас ее жизнь и мою. Я больше не одинокая испуганная девочка. У меня есть работа, друзья, прекрасный ребенок, и я чувствую самоуважение. Ты дал мне все это, и я буду вечно тебе благодарна.
Она вдруг поняла, что пристально смотрит в синие глаза.
— Мне не нужна твоя благодарность, Джесси.
— Очень плохо, потому что она будет неизменной. Ты вернул меня к жизни. Ты поверил в меня, благодаря чему я смогла сама поверить в себя, снова обрести чувство собственного достоинства. Да, я испытываю благодарность, но это лишь одно чувство из многих. Я люблю тебя, Брок.
Джесси не знала, какой реакции ждала от него, но его молчание сразило ее. С бешено бьющимся сердцем она ждала ответа.
— Скажи что-нибудь, — попросила она, с отвращением слыша свой дрожащий голос. — Сегодня ты говорил своим родственникам, что любишь бывать с женой и дочерью.
По тому, как Брок посмотрел на нее, она поняла, что он пытается ей что-то сказать. Но по мере того как шло время, начала сомневаться в этом.
На ее глазах бесстрастное выражение его лица сменилось ледяным.
— А что я должен был им сказать? Что я связал себя с посторонней женщиной?
Глава тринадцатая
Брок немедленно пожалел о сказанном. Он увидел, как побелела Джесси, и сам ощутил ее боль.
Он любил ее.
И только что заявил ей, что она ничего не значит для него.
— Джесси, прости. — Брок спустил ноги с кровати. Его левая нога ударилась об пол, и боль пронзила его. Не обращая на это внимания, он встал. — Я не хотел.
Она только покачала головой и попятилась к туалетному столику. Выхватив из ящика свои джинсы, она торопливо натянула
Страх охватил его, когда он понял, что она уходит. Не просто из комнаты, а из дома, от него.
Брок действовал быстро, но Джесси оказалась еще проворней. Слабая нога затрудняла его движения, и к тому моменту, как он вышел в коридор, Джесси, схватив Элли и сумку с пеленками, уже быстро шла к входной двери.
— Джесси, пожалуйста, остановись. — Он настиг ее и зажал вместе с Элли между собой и дверью. — Не уходи так, — прошептал он ей на ухо. — Ты же знаешь, что я так не думаю.
— Ты так сказал. — Она стояла прямо и твердо в кольце его рук. — Должно быть, ты думаешь так на бессознательном уровне.
— Нет, ты и Элли — лучшее, что когда-нибудь было в моей жизни. Это единственное, в чем я уверен на эту минуту. Я только…
Брок замолчал, смутившись тем, что обнаружил свою слабость. Но либо он откроется перед ней, либо потеряет всякую надежду на счастливое будущее. Прижавшись лбом к ее волосам, он почувствовал, как обретает силы от ее близости. Только абсолютная искренность могла его сейчас спасти.
— Ты все время ворошишь прошлое, а это — огромная открытая рана в моей душе. Ты слишком приблизилась, и я огрызнулся.
— Я пыталась помочь.
— Я знаю, и многое из того, что ты говорила, разумно, но я был не готов слушать и действовать. Мне многое надо осмыслить, и ты должна дать мне время. Пожалуйста. Не уходи.
— Я должна уйти. Я слишком сильно боролась, чтобы достичь этой ступени в моей жизни, — дрожащим голосом тихо сказала она. — Я не пожертвую чувством собственного достоинства. Даже ради тебя.
— Джесси… — У него разрывалось сердце от осознания того, какую боль он ей причинил. — Пожалуйста.
Она была непреклонна.
— Тебе действительно надо о многом подумать. О твоем будущем в военно-морском флоте, о прошлом, о нас. Не спеши, думай столько, сколько тебе понадобится. А потом мы поговорим.
Джесси открыла дверь, и ему ничего не оставалось, как выпустить ее. Он смотрел вслед женщине, уходящей из его жизни. Такого тяжелого момента ему еще никогда не доводилось переживать.
Джесси на миг остановилась.
— Думай хорошенько, Брок, потому что, если ты не сможешь справиться со своим прошлым, настоящей трагедией окажется то, что несчастный случай оборвал не только жизнь Шерри, но и твою.
Воскресные ужины у бабушки. Это была традиция, которая существовала еще до того, как умерли родители Брока. Они с Алексом помогали бабушке поддерживать эту традицию и после смерти их родителей, во имя поддержания крепких семейных уз.
Брок поднялся крыльцо бабушкиного дома викторианской эпохи и постучал в дверь.