Девушка из грез

Гаврилова Анна Сергеевна

Парни выглядели вполне достойно – широкоплечие, с хорошей осанкой, с приличными, хоть и заурядными физиономиями. Так что, отдавая следующие четыре танца, я не жалела. Даже порадовалась чуть-чуть – новые люди всегда интересны.

Седьмой и восьмой с меня стребовал господин Флюйе – сын управляющего банком. Девятый и десятый пришлось обещать господину Кюшу – проверяющему из столицы. Что именно он проверял, не знаю, но в Вайлесе торчал с середины зимы и порядком поднадоел.

Наконец мы все-таки

достигли намеченного местечка и остановились, окончательно влившись в пеструю толпу знатных и богатых горожан. Мамулечка сияла и бросала на меня гордые взгляды, отец скептически усмехался, а близняшки вовсю стреляли глазками – в том, что стоять у стенки, пока другие танцуют, не придется, никто не сомневался. Просто… меня всегда приглашают сразу, а их чуть позже.

– Пойду поздороваюсь с мэром, – тихо сказал отец.

Мы ответили сиятельными улыбками, и едва господин Анрис отошел, сосредоточились на любимейшей забаве местного общества – разглядывании!

У кого какое платье, у кого какой наряд, прическа, украшения, цвет лица. Кто как на кого посмотрел, кто как повернулся, кто с каким выражением лица шепчется или говорит, и прочее, прочее, прочее…

Не знаю, как в столице и других городах Верилии, а в Вайлесе эта часть официальных, да и частных приемов негласно считалась самой важной. Если устроитель не дал как следует рассмотреть других и покрасоваться самим – бал назовут неудачным, а устроителя несносным. Мэр про эту особенность знал как никто другой, поэтому прежде чем подать напитки и махнуть музыкантам, выжидал не меньше часа.

– Госпожа Жейер сегодня хороша, – вполголоса сказала мама.

Я нашла госпожу Жейер глазами – улыбнулась, когда наши взгляды встретились.

– Да, ей очень идет лиловый…

– А госпожа Дюи все-таки промахнулась с платьем. Ужасное декольте и рукава дурные…

Беседа – такая же обычная и обязательная часть приема. Смотреть молча просто неприлично. Сочтут глупыми или косноязычными. Да еще и обидятся, что не обсудили. Ну а если не умеешь мило улыбаться, когда говоришь гадости, то лучше вообще дома сидеть – это еще неприличней молчания, почти то же, что отсутствие манер.

Я поддерживала неспешную беседу с мамой и сестрами, скользила взглядом по знакомым и не очень фигурам и ничуть не удивилась, когда заметила резкое оживление. Все старались выглядеть естественно, оборачивались, словно невзначай… вот только скрыть неприличное в таких случаях любопытство не получилось ни у кого.

– Пришел господин маг, – подтвердила мою догадку мамулечка.

Лицо-то я удержала, а в остальном… Это было сильней меня. Просто сильней, и все тут. Я повернулась и взглянула на Райлена.

Широкоплечий, статный, с налетом столичного лоска. В белоснежной рубашке, черном камзоле

с серебряной оторочкой и до блеска начищенных сапогах. Он стоял в дверях с видом истинного хозяина жизни и наслаждался произведенным впечатлением.

Я мысленно усмехнулась, а где-то в глубине души вспыхнула боль – невероятно сильная, неукротимая. О Богиня! Ну почему он оказался таким подлым?

В этот миг Райлен резко повернул голову, и наши взгляды встретились. И хотя нас разделяло шагов тридцать, отчетливо увидела в черных глазах решимость и… толику грусти. Нет, второе почудилось. Точно почудилось!

Я отвела взор и приняла единственное верное решение – больше на мага не смотреть. В моей жизни черноглазых брюнетов с шаловливыми губами не существует!

– О, у госпожи Фаисии новое колье, – приличным моменту голосом, возвестила я.

Мамулечка тихо хмыкнула:

– Центральный камень слишком велик. Смотрится как булыжник.

– Ужасная безвкусица, – выдавив дежурную улыбку, согласилась я.

– Отвратительная, – поддержала родительница.

Постепенно зал снова наполнился шепотками и хихиканьем. Нет, всеобщий интерес к Райлену никуда не делся, просто бесконечно долго таращиться на вновь прибывшего не могли – неприлично. Теперь о присутствии в зале молодого, неженатого и перспективного напоминала непрерывная стрельба глазками и румянец девиц, кисловатые физиономии парней, восторженные лица родительниц и задумчивые – отцов. Последние явно прикидывали, как обратить внимание гостя на спелых, но незамужних. Тот факт, что Райлена рассматривают как самого выгодного жениха, сомнений не вызывал.

Среди скопища восторженных глупышек чувствовала себя скверно и мысленно благословляла отца за то, что в нашей семье тема мага не просто закрыта – запрещена. И мамулечку благословляла – она так увлеченно поддерживала разговоры о декольте, рукавах и украшениях, что я даже начала забывать о несносном, невыносимом брюнете.

Все шло довольно неплохо, жизнь налаживалась… и моя улыбка стала почти искренней, когда сердце охватила странная, необъяснимая тревога.

– О, ты только посмотри, – продолжала вещать госпожа Далира. – Они и госпожу Флер пригласили…

Портниха, которая в силу своей профессии давно и прочно дружила с большинством состоятельных дам, выплыла из-за колонны. И все бы ничего, но на госпоже Флер было платье канареечного цвета. Смотрелось жутко.

– Нет, ну как она могла такое надеть? Неужели не понимает, как такой выбор подействует на клиенток?

Мама говорила что-то еще, но я уже не слышала. Просто… просто чувство тревоги достигло пика, я невольно заозиралась, да так и застыла. Картина, представшая взору, в голове не укладывалась. Ну никак!