Девушка из грез

Гаврилова Анна Сергеевна

Лина в это время налетела на другого слугу и отняла тарелку с маленькими воздушными пирожными.

Не успела я опомниться, как и пирожные и один из бокалов оказались в моих руках, а мы с сестрами очутились за колонной.

– Пей. – Мила почти приказывала.

Я нервно сглотнула и пригубила. Вино оказалось вкусным.

– Ешь! – поддержала младшенькая.

Я вопросительно приподняла брови. Вопрос «чем?» просто застрял в горле.

Лина сообразила – забрала тарелочку,

подставила так, чтобы брать удобно было. После танцев меня и впрямь мучила жажда, да и голод проснулся. Так что от добытых угощений отказываться не стала. Тем более что сестры прекрасно понимали мое состояние и говорить, прежде чем поем и выпью, явно не собирались.

Наконец близняшки не выдержали.

– Соули, ты должна нам помочь! – горячо прошептала Мила.

– Нет, – тут же вклинилась Лина. – Не должна. Ты просто обязана!

Девочки переглянулись и протянули дружно:

– Ну пожа-а-а-алуйста!

Вино придало сил, и замысел сестер уже не казался страшным. И я не удержалась от шпильки:

– Что, опять умертвие?

– Почти, – ответила абсолютно серьезная Мила.

Младшенькая важно кивнула и пояснила:

– Госпожа Вайя.

– А что с ней? – уже понимая, чем именно мэрская дочка не угодила близняшкам, поинтересовалась я.

– Она решила захапать нашего мага! – дружно выдали девчонки. Обе говорили шепотом, но мне показалось, что от вопля даже мраморные колонны содрогнулись.

– Тише!

Я невольно схватилась за сердце и едва не расплескала остатки вина. Мила учтиво забрала бокал и впихнула в руку второй, полный.

– Что за словечки! – вмиг опомнилась я. – И что за… «нашего мага»?!

Сестры надулись, чем снова напомнили бурундуков. И даже элегантные платья и взрослые прически исправить положение не могли. Бурундуки – они бурундуки и есть!

– Соули, ты понимаешь, он с ней три танца станцевал! – выпалила Мила.

– Только с ней! – добавила Лина.

– Она его увести хочет!

– Отбить!

– Отбить у нас! – горячо добавила старшенькая, а я… поперхнулась вином.

О Богиня, ну что за балаган?

– Ну а я-то тут при чем?

– Соули, ты должна помочь, – безапелляционно заявила Мила.

– Как?

– Отбей его у этой дуры. – Лина даже ногой от возмущения топнула.

– Отбей! – горячо поддержала Мила. – Ты вон какая красивая, ты точно сможешь!

– А потом, ну когда он госпожу Вайю забудет, нам отдашь… Все по-честному.

Я так и не сообразила, как быть – растеряться или рассмеяться. В итоге выбрала третье – начала злиться.

– Девочки… а вы забыли, о чем мы говорили вчера? Перед обедом?

Мила сделала честные глаза и заявила:

– Помним, конечно. Но

ведь папа его простил…

– Ага, – вклинилась младшенькая. – Запрета больше нет…

О Богиня! Они невыносимы.

– Мой ответ – нет. Не буду. И вам не позволю.

Снова надулись. А еще губки поджали и глазки опустили.

– А мы ей пирожные приносили, – пробормотала Лина.

– Ага. – Мила громко шмыгнула носом и брезгливо осмотрела зажатый в руке бокал. – И вино…

От просмотра полной версии театральной постановки под названием «Неблагодарная сестра» спас далекий, басистый, совершенно пьяный крик:

– Да я… да я… да я вас всех!

Шепотки и разговоры стихли мгновенно. Отныне тишину нарушала лишь тихая мелодия флейты – музыканты… им положено быть невозмутимыми и играть, даже когда потолок рушится.

Выходя из-за колонны, я не знала, но чувствовала… и не ошиблась. Двое плечистых слуг уверенно вели к выходу не менее плечистого господина Данда. Ну как вели… несли – ноги отставного военного волочились по начищенному до блеска паркету, изредка дергались в попытке найти опору, но…

– О Богиня!

– М-да… неприятное зрелище, – сказал кто-то.

Я вздрогнула и повернула голову, чтобы встретиться с возмущенным взглядом. Господин Райлен примирял на себя образ тетушки Тьяны, не иначе.

– Какой скандал! – тихо ахнула мамулечка.

Одновременно с ней ту же мысль высказала половина дам.

Потом родительница повернулась ко мне, сказала с искренним сочувствием:

– А ты с ним танцевала!

О Богиня! Как хочется провалиться!

– Кстати о танцах, – тут же подключился Райлен. – Госпожа Соули, я могу рассчитывать на первые два танца второго акта?

– Нет! – выпалила я. Вышло гораздо громче, чем предписано этикетом.

Брюнет подавил улыбку и обратился к госпоже Далире:

– Надеюсь, господин Данд не успел слишком сильно повлиять на вашу дочь… – сказал и бросил недвусмысленный взгляд на зажатый в пальчиках бокал.

О Богиня! Я же совсем забыла!

В глазах мамулечки вспыхнул неподдельный ужас.

– Анрис…

Папа в нашем разговоре не участвовал, потому что по-прежнему стоял рядом с господином Данредом. Только теперь они явно не поставки вина обсуждали. Кажется, господин Данред был глубоко шокирован поведением сына, и господин Анрис, как человек знакомый с ситуацией – ведь наши братья тоже вдали от родительского очага воспитывались, – пытался успокоить.

Зато повернувшись, понял все и сразу.

– Соули? – строго вопросил он.

Тут из-за колонны выпорхнули близняшки. Мила уже избавилась от пустого бокала, и я решилась на ложь: