Девушка с амбициями

Веденская Татьяна

– Плевала вся охрана на безопасность. Главная цель – получить теплый пост и дневные смены. А для этого любые средства хороши.

– Но ведь тут попасться на несоблюдении уставной дисциплины так просто, что лови – не хочу, – высказала наболевшее я.

– А для этого и существует специальная противозалетная система, – посвятила меня подруга.

– Это что? – спросила я с интересом. Она принялась рассказывать и через некоторое время я узнала, что помимо Устава в нашей армии существует неуставной кодекс чести. По нему охранник должен поддерживать охранника.

1. При виде проверяющего

каждый обязан сделать все для того, чтобы оповестить ближнего своего, который, возможно, прямо сейчас читает или пьет чай. Для этих целей есть целая система неуставных кодов. Например, сигнал «воздух», переданный с центрального поста означает, что главный посол приехал и есть смысл вытянуться во-фрунт по полной программе. Выражение «Пионервожатый» повествует о том, что скоро по постам пройдется проверяющий. А термин «боевая тревога» предупреждает о выходе на территорию начальника смены, который для охранника самый главный начальник на все времена. Старше нет. Именно начальник решает, кого на какой пост поставить и когда снять. Расписание смен тоже составляется им. Иностранцам все равно, как именно организован график, лишь бы все работало. Так что начальник смены – царь и бог. Всего у нас богов – три штуки. Шаров, с которым я пререкалась по рации и еще двое.

2. Если предыдущие меры не возымели действия и залет состоялся или грозит состояться в ближайшую минуту, каждый охранник обязан предпринять все возможное, чтобы вытащить из залета и себя, и того, кого сможет. Каждый успех в этом направлении делает пребывание в охране более комфортным.

3. Как бы не было тяжело, никогда ни на кого нельзя стучать. Пословица «сор из избы не выносят» имела у нас особо глобальное значение. Ни о чем ни на кого никогда ты не должна стучать. Даже если начальник смены или кто-то из охранников залезут тебе в штаны или изнасилуют. Это твои проблемы. Стучать нельзя. После этого тебя закопают так быстро, что проще уволиться самой и сразу. И не думай, что можно настучать анонимно. У охраны везде свои глаза и уши. А если не хочешь проблем с мужиками, учись охлаждать их пыл.

4. Ты обязан приходить на смену раньше положенного на пятнадцать минут. То есть если ты обязан заступить в девятнадцать ноль-ноль, то лучше будь там в восемнадцать сорок пять, так как твой коллега к этому времени уже похож на труп. Каждая минута в конце смены отнимает у охранника годы жизни, особенно если эта минута проведена в ночной смене на уличном посту.

5. Никогда никого не подставь. Вольно ли, невольно ли. По злобе или по дурости. Никогда не сделай ничего такого, после чего кому-то объявят выговор или предупреждение с занесением в личное дело. Ибо три занесения – это увольнение. А все мы здесь собрались, чтобы помогать друг другу удержаться. Тем более теперь, когда за бортом кризис и дома ждут наших денег жены, дети и мужья.

– Ты все поняла? – переспросила Дашка, глядя в мое зачарованное лицо.

– Не-а. Но ты продолжай, Андерсен, – ответила я.

– Пошла ты в… – ответила она. Я пошла на работу. Но все-таки вскоре настал тот счастливый миг, когда я получила вожделенный конверт и поняла, осознала, почувствовала, для чего мне все это нужно. Я заплатила няне. Я оплатила кредит. Я купила Максиму большую многофункциональную

машину с бибикающим рулем, песенками и прочими наворотами. И после этого я упала и счастливо уснула. Впервые за этот бесконечно долгий и трудный первый месяц. Кажется, так просто вышибить меня не получится, решила я.

И напрасно. Не буди спящего тигра, гласит правило. Не расслабляйся, держи удар. Не верь, не бойся, не проси. Все эти истины прекрасно применимы к нашей работе. В конце апреля, когда мой организм уже отупел и перестал протестовать против недосыпа, нагрузок-перегрузок и постоянного стресса, начальство решило, что охранники, упакованные только рацией и дубинкой, не могут обеспечить должный покой стаду мирно спящих дипломатов. Было решено оснастить нас каким-то спреем типа отечественной «черемухи».

– Все должны понимать, что это большая ответственность. С двадцать седьмого апреля в спортзале будет проводиться тренировка по использованию этого средства защиты, – оповестил нас начальник смены.

– Явка обязательна? – переспросили все.

– Абсолютно. Уклонение невозможно, – обрадовал нас он и во вторник нас начали группами загонять в спортзал. Мне «посчастливилось» идти не в первой группе, поэтому я сидела в раздевалке и слышала, как предыдущая группа орала и выла на этих занятиях. Занятия длились около часа, после них народ из зала выползал практически по-пластунски. Многие рыдали. Идти на тренировку после того, как стало ясно, что нас там ждет, хотелось все меньше. Мы с Дарьей попали в одну группу и сидели, прижавшись друг к другу.

– Что ж это такое? – спрашивала у нее я.

– Не знаю. Безумие какое-то, – отвечала она.

– С тобой раньше что-либо подобное было? Это же чистый садизм!

– Никогда. Неужели никак не откосить? – кусала ногти она. А я сидела и чувствовала себя рабыней. Как можно говорить о правовом государстве, если с нами здесь делают все, что только взбредет в голову начальству.

– Милости просим, – издевательски махнул руками в сторону спортзала Валька. На его лице читалось отвращение к себе и ко всем нам. Мы все зашли в зал и оцепенело слушали про эффективность и безопасность этого нового средства.

– При вдыхании спрея происходит частичный спазм дыхательной системы. Человек перестает дышать и на несколько секунд появляется эффект парализации. Это крайне удобно при необходимости захвата или обезвреживания террористов. Вопросы есть?

– Нет, – угрюмо забурчали мы, чтобы не продлевать себе пытку.

– Ну и хорошо. Средство абсолютно безопасно. Через несколько минут все функции организма восстанавливаются.

– А могут быть какие-то вредные последствия? – спросил кто-то из наших.

– Нет. Есть, конечно, определенные противопоказания. Но при возникновении нештатной ситуации это средство наиболее гуманно.

– Прекрасно, – прошептала мне на ухо Дашка, – перейдем к экзекуции.

– Нет, – прошептала я, но отвертеться у меня не был ни одного шанса.

– Для того чтобы вы точно представляли себе последствия действия этого средства, руководство предлагает вам испробовать его на себе.

– В обязательном порядке? – на всякий случай спросила я, уж очень диким мне показалось то, что происходит.