Девушка с береттой
Шрифт:
— Есть предложение — отметить встречу хорошим запоем, — предложил Мезенцев.
— Никогда не замечала, Игорь, за тобой тяги к алкоголизму, — удивилась я.
Меня действительно это поразило. Вернее, вызвало некоторое чувство тревоги.
— Для старых друзей я пойду на любые жертвы, — вывернулся он.
Оставив эту тему, я как бы невзначай, без всякой задней мысли, заметила:
— Что-то не вижу вашего вечного спутника. Куда он подевался вдруг? Вы же были не разлей вода?
— Кого ты имеешь в виду?
— О ком речь?
Воскликнули оба почти одновременно,
— То ли вы надо мной издеваетесь, то ли у вас склероз, — заключила я.
— Ни то, ни другое, — обиделся Мезенцев. — Давай, не тяни кота за хвост. Объясни.
Решив тоже поиздеваться над ними, вставила длинное предисловие:
— Меня интересует в данный момент местоположение, так сказать, нынешнее место дислокации Анатолия Кочергина.
Этот вопрос поставил их в тупик, ввел в легкое замешательство буквально на доли секунды, но я заметила это. Поняла, но не сказала вслух.
— Уволился он, точнее, уволили его, — нехотя ответил Кононов.
— Вы же были друзьями. Почему не хлопотали за него? — не успокаивалась я.
— Есть дружба, а есть взаимовыгодное сотрудничество, контракт. Он не выполнил условий контракта, теперь безработный.
Меня привела в замешательство циничность Кононова, но пора бы уже привыкнуть.
— «Ужасный век, ужасные сердца»! — моя любимая цитата из «Маленьких трагедий».
Игорь попытался перевести нашу беседу в иное русло, но неудачно.
— А как у тебя дела обстоят… с Барановым, кажется? Работенка не пыльная?
— Откуда ты знаешь, Игорь, что я работаю у него?
— Ну кто же не знает об этом. Он известная личность, ты тоже гвоздь программы. Наша местная достопримечательность.
Плохая отговорка, недостойная хоть и бывшего, но разведчика. Оправдание только одно: в их подразделении делали упор на физическую подготовку. Но все же обычных зомби туда не брали, задачи были несколько другими.
Мне пора, я поняла это по их поведению.
— Больше не приводи сюда посторонних, понял? — отрезал Кононов.
Во время нашей пикировки состоялось еще несколько поединков, не представляющих особого интереса. Пришла пора и для нашего изувера выйти на помост. Перед тем, как это сделать, Кононов небрежно бросил:
— Поскорее раскрою ему башку, а когда вернусь, не заставляйте меня делать то же самое с вами.
Мезенцев согласно закивал головой, выпроваживая меня поскорей.
— Зачем откладывать, можно решить наш давний спор прямо сейчас, — начала уже я заводиться.
Моя дерзость привела его в бешенство. Он развернулся и направился было ко мне, но Игорь встал между нами и, оттолкнув его к рингу, сказал спокойно:
— Придется иметь дело и со мной, Паша.
Тот улыбнулся, вернее, это был дьявольский оскал, и отступил. Я чуть было не ввязалась в драку — ошибка с моей стороны.
Попрощавшись с Игорем — он ничего не сказал, только махнул в ответ рукой, — я продолжила свою прогулку в гордом одиночестве. От предложения подвезти меня отказалась. Настроение испорчено, погода мерзкая. Но в этой истории с Барановым, по-моему, наступает некоторый просвет.
«И почему я постоянно думаю
По дороге, параллельно со мной, ехала машина. Вся троица парней, сидевших в салоне, повернулась в мою сторону и буквально вцепилась в меня взглядом, раздевая прямо на ходу. В мыслях, конечно же. Любознательные ребята, только не забрызгайте слюной асфальт, подумала я. Их глупый вид немного развеселил меня, но все равно на душе было тяжело…
Глава 5
Праздник подходил к своему, казалось бы, логическому завершению, но это был всего лишь обман зрения, небольшая передышка.
Одинокие пары, танцующие под грустные баллады в стиле ритм-энд-блюз, медленно перемещались по танцзалу. Переливающиеся всеми цветами радуги большие шары под потолком, хаотично вращаясь, разбрасывали во все стороны разноцветные неоновые вспышки, блики и острые лучи. Профессиональное диджеевское оборудование, цветомузыка, лазеры — абсолютно все говорило о том, что организация была на высшем уровне. Большие вложения — неплохая, во всех смыслах, отдача. За банкетными столами (изрядно потрепанными, но, тем не менее, как скатерть-самобранка, компенсирующими этот изъян), ломящимися от деликатесов, закусок, экзотических блюд, дорогих вин, шампанского, ликеров, коньяков и других изысканностей, сидели загубленные своей жадностью гурманы-обжоры-наркоманы, полностью зависящие от частоты приема пищи: чем чаще и больше, тем лучше. Затем, подвыпившие друзья, выясняющие отношения, иногда достаточно бурно. Совершенно потерявшие сознание одиночки — редкие забулдыги, сложившие свои головы в неравных боях с вечным врагом человечества: извивающимся, манящим и пугающим одновременно зеленым змием, почти всегда побеждающим.
У бара такая же немногочисленная братия занималась своим делом. Кто-то надоедал бармену, пытаясь, по-видимому, как всегда, рассказать всю свою жизнь, кто-то разглядывал мир вокруг себя сквозь наполненный до краев стакан; остальные или поглядывали изредка, или, сидя на высоких стульях, полностью находились там, среди танцующих пар, завидуя и судорожно ища себе партнершу или партнера.
В углу, в стороне, уединившись и отстранившись от всего, сосредоточенные только на своем занятии, за большим столом сидели люди. Они играли в карты. Делали это самозабвенно, с диким азартом — чувством, достойным лишь настоящих игроков, заложивших бы свою душу за удачу в игре, выпади им такая возможность.
В приглушенном свете над столом причудливыми кружевами нависает табачная дымка. Бледно-серые узоры застыли в воздухе. От тлеющих сигарет в руках игроков ускользает вверх едва заметный дымок. Они периодически стряхивают пепел в массивные пепельницы из прозрачного стекла. Завораживающая обстановка священного для многих действа притягивает взоры нетрезвых гостей, но приглашения присоединиться они не получат — никто бы и не согласился по доброй воле. Ведь игра идет не на интерес, и даже не на деньги, борьба идет за жизнь.