Девушка с береттой
Шрифт:
Тетя Мила была дома около десяти часов вечера. Слегка обгоревшая на солнце — здесь главное знать меру, — но счастливая и довольная. Не хотелось бы омрачать ей праздник души и портить настроение плохими новостями. Очень хорошо, что основной бардак я успела убрать до ее приезда. Поняв, что что-то не так, тетя Мила первым делом кинулась ко мне и поинтересовалась, все ли со мной в порядке. Она, конечно же, знала — работа у меня опасная, но люди, которые тебя любят, никогда не привыкнут к этому, не смирятся, настаивая на подыскивании работы поспокойнее.
— Женя, что случилось? — спросила она, пытаясь говорить как можно строже и холоднее, но сразу же смягчилась и добавила: —
— Издержки производства, неизбежные, — ответила я. — Можешь не беспокоиться и не переживать, теперь я в бессрочном отпуске.
Потом тетя проверила, все ли на месте. Убедилась, что главное не пропало: ни деньги, ни драгоценности — она очень дорожила и берегла маленький кулончик в виде сердца, такие еще часто показывают в кино: они открываются, и в эти две половинки можно вставить особо дорогие тебе крошечные фотографии. Там было изображение молодой тети Милы и первой ее любви, о которой она помнила, раз так хранила сердечко. Вздохнув, тетя начала помогать мне убираться. Одна я, безусловно, справилась бы, но таков уж характер тети Милы.
Большая часть видеокассет оказалась негодной, и от нее пришлось избавиться. Сердце мое обливалось кровью, когда я опускала их в мусоропровод.
Я не спала всю ночь и лишь под утро ненадолго задремала. До обеда стояла невыносимая духота. Иногда было ощущение, что воздух застыл и трещит от накала, так он был наэлектризован. После обеда небо заволокло серыми тяжелыми тучами, разбухшими от избытка влаги. И начался форменный, банальный конец света. Дождь лил стеной, обрушивая на землю тонны воды. Люди в панике разбегались кто куда, шлепая по лужам и еще больше пачкая брюки, длинные легкие юбки и голые ноги в мини.
Чтобы развеяться немного, решила пройтись. На душе было тяжело и неприятно. Какой-то нехороший осадок. Гуляла по проспекту, где в многочисленных кафе под открытым небом, под навесами и зонтиками, сидели люди, которым так же, как и мне, не сиделось дома, и наслаждались прохладительными напитками. Потом я свернула на улицу, пересекавшую проспект, и направилась к площади, где возвышался бронзовый, застывший навечно вождь Октябрьской революции и указывал путь в светлое будущее, а как шутили раньше, во времена тотального дефицита, место, где дают колбасу.
Я очень пожалела, что позабыла зонтик. Хотя, кто мог предполагать, что такое начнется? Даже Гидрометеоцентр не всегда уверен, сообщая свои прогнозы с большими допущениями и оговорками. Ливень застал меня врасплох, но я успела спрятаться под бетонный козырек старого дома, нависавший надо мной метрах в трех. Он был достаточно широк, чтобы можно было укрыться под ним от дождя. Кроме меня, здесь стояли еще двое — молодая девушка и парень. Он прижимал ее к себе, довольно улыбаясь, она, весело смеясь, обхватила его за талию. Им повезло меньше — подбежав позже, они успели вымокнуть до нитки. Вся основная масса набилась в павильон на остановке неподалеку, всего шагах в пяти от нас. Передо мной, у кромки тротуара, резко затормозив, остановились белые «Жигули» десятой модели. Я патриотка, слов нет, но что касается удобства, комфорта и практичности, предпочитаю, уж не обессудьте, иномарки. Перед этим водитель «Жигулей» нещадно обдал людей, стоявших на остановке, мутной водой из лужи. На что в толпе прокатилась волна возмущения. Опустилось стекло, и знакомый голос позвал меня, затем показалось лицо Игоря Мезенцева.
— Женька, ныряй сюда, — крикнул он, распахивая дверцу, — давай поживее, а то вся промокнешь.
Меня не надо было долго уговаривать. Плюхнувшись рядом с водителем на сиденье, чмокнула в щечку своего спасителя. Народ начал не на шутку волноваться,
— Я мог и не увидеть тебя. По чистой случайности заметил, — начал Игорь. — Как дела, все еще крутишься?
Я немного не поняла вопроса. И решила схитрить.
— А ты как здесь оказался? — ударила вопросом на вопрос.
— Ребята захотели как-то разнообразить свой досуг. Устроили состязание. Эдакий кубок агентства по кикбоксингу, — улыбнувшись, объяснил он. — Ты ведь знаешь, там все специалисты по этому делу. Нос сломать, челюсть выбить, подровнять, если что выпирает. Кровь ведь играет. Но это так, ради смеха.
— Можешь мне не объяснять. Сама много раз наблюдала, — ответила я.
Кого-то учат строить, кого-то писать интересные книжки, создавать шедевры…
Их учили убивать. Почему, собственно, их? Нас! Я ведь тоже принадлежу этой системе, хотя давно вышла из игры. Печать государства, всегда нуждающегося в карательных органах, будет лежать на мне всю оставшуюся жизнь. Мы те самые длинные руки, крепкие и безжалостные.
— Кстати, — вдруг встрепенулся Игорь. Ненадолго оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня в упор, — если не торопишься никуда, могу взять с собой. Обрадуешь старых знакомых, новых заведешь.
«Дело было вечером, делать было нечего». Не совсем, конечно, вечером, но соглашаться нужно немедленно. Пропустить такое зрелище? Да ни за что на свете! Лучше день потерять. К тому же я все равно собиралась развеяться, сменить обстановку хотя бы на вечер не помешает.
— Оргии, пьянку, разврат — обещаешь? — спросила я, едва сдерживая смех.
— Это без проблем, — поддержал меня Мезенцев. Подыгрывал, сделав серьезное лицо.
— Тогда прибавь газу. Не желаю пропускать шоу.
Не в силах больше сдерживаться, мы оба расхохотались. А природа, по-видимому, решила отыграться на ни в чем не повинном городе Тарасове. Дождь и не собирался утихать.
Минут за пятнадцать добрались до невысокого здания, каких в центре множество. Дорогой фасад, отделанный со вкусом, и вывеска с названием «Охранное агентство „Ангел-хранитель“». Претенциозно и тупо. Эта вывеска портила весь вид. Добавили тогда бы еще девиз. Что-то вроде — «Ваша жизнь в наших руках». Похоже там работают одни пионеры-тимуровцы, но эти ребята сейчас вышли из моды, самый писк — скауты. «Последний бойскаут» — отличный фильм. Как раз этого фильма у меня больше нет. Покойся с миром, герой душки Брюса Уиллиса.
Когда вошли внутрь, стало тепло и сухо. Так и хочется добавить: и комфортно — для любителей рекламы. Я поежилась, согреваясь. Как все-таки здорово там, где нет противного, холодного дождя!
— Привет, парни! Почему скучаем? — весело обратился Игорь к двум бугаям в черных костюмах, потом указал на меня рукой: — Со мной. Ничего, правда? — поднеся ко рту ладонь, прошептал он.
За глупую шутку я слегка ткнула его кулаком в бок. Игорь, паясничая, скорчился от боли. Да я не сердилась на него, более того, настроение мое было просто отличным. Парни же явно не разделяли нашего веселья. Смирившись с тем, что они не приглашены, махнули обреченно рукой, пропуская нас, но так ничего и не ответили. Кроме них и еще нескольких секретарш, длинноногих фотомоделей — признаться, я им ни в чем не уступала, — в офисах и кабинетах никого не было. Кругом евроремонт, подвесные потолки, бело-серая нейтральная цветовая гамма (подходящее сочетание, не провоцирует глаз), дорогая оргтехника и оборудование: компьютеры, подключенные к сети, принтеры, сканеры, ксероксы — в общем, по последнему писку техники.