Девушка с береттой
Шрифт:
У двери, настежь распахнутой и ведущей на кухню, стоял всего лишь один представитель службы безопасности. Может быть, они ничего не боятся, но все же такая небрежность — безответственный, непродуманный шаг. Тем более что охранник, кажется, полностью забыл про свои обязанности, точа лясы с молоденькой официанткой, выбежавшей перекурить. Она просто таяла в исходящей от него энергии мужественности и силы. Я не спеша приближалась к ним. Парень никак не среагировал на мое появление.
— Извините, что прерываю вашу беседу, но не могли бы вы позвать Данилу Векленко. Он здесь барменом, — произнесла я скороговоркой, чтобы не беспокоить их по пустякам и не отрывать надолго друг от друга.
Официантка посмотрела на меня. Она была хорошенькая, с точеной фигуркой, но все-таки ей
— А чо надо? — небрежно бросила она.
Ну и ошарашила ты меня, девочка, мелькнуло в голове. Не мешало бы набраться хороших манер и быть поскромнее.
— Ты его позови, — спокойно сказала я, — а там посмотрим, стоит ли отвечать на твои глупые вопросы.
Она лишь презрительно фыркнула и глянула с вызовом. Из кухни донесся грубый женский голос:
— Машка, где тебя черти носят? Опять задом перед кем-то виляешь? Иди сюда, стерва!
Машка показала язык в ту сторону, откуда доносились ругательства, потом повернулась ко мне:
— Жди здесь, сейчас позову.
Ждать, как ни странно, пришлось недолго. Все это время охранник внимательно меня осматривал, с ног до головы — с чего еще мог начать мужчина? — но так и не произнес ни слова.
Данила, все такой же в меру упитанный и воспитанный, плотный, но не толстый, вышел мне навстречу, будто гуманоид из светящегося логова космического корабля. Разве только руки не распростер, чтоб заключить в объятия. Мы очень с ним сдружились еще в те дни, когда я временно была отправлена в Тарасов, к тете Миле. У отца были какие-то неприятности, и мне пришлось проучиться в местной школе последние два года. Мы быстро нашли общий язык, он ухаживал за мной, надеясь на взаимность, но как-то не сложилось. Мы все равно были еще дети. Потом наши отношения надолго прервались, на время учебы в разведшколе и моей непродолжительной службы на благо Родине. Мы переписывались, но очень редко. А вот совсем недавно, какой-нибудь год назад, встретились, благодаря кому бы вы думали? Ну конечно же, тете Миле. Она иногда бывала в этом ресторане — ей нравился здешний выбор вин.
— Не боись, шеф, это свои, — подмигнул он охраннику. Тот понимающе выдавил из себя что-то вроде улыбки. Данила потянул меня за руку, увлекая за собой.
— Неподходящий момент ты выбрала, подруга, — начал он снова, уже обращаясь ко мне. — Все с ног сбиваются, такой хаос и неразбериха. Народу набилось — просто не продохнуть. Полчища Батыя, орды варваров, чеченская свадьба, одним словом. Темпераментный народ, ничего не скажешь. Хотя не все, есть и русские приглашенные. Первые — большей своей частью это чеченцы — не пьют, религия не позволяет. Вот русские, как всегда, и отдуваются за двоих.
— Может, я зайду в другой раз? — уже жалея, что эта мысль пришла мне в голову, спросила я.
Он возмутился и негодующе заговорил:
— О чем ты говоришь?! Как такие крамольные слова могут слетать с таких прекрасных губ. — Торопясь на свое рабочее место, он продолжал тянуть меня за собой. — Неужели ты думаешь, что со своими щедрыми чаевыми они мне дороже тебя? Обижаешь, корешок.
Данила был мастер говорить. Он мог это делать без остановки, вечно, но только то, что нужно, и то, что хотят от него услышать, пусть даже лесть и неправду. Подкупали его общительность и открытость. Но это был всего лишь продуманный до мелочей ход расположить к себе слабых на комплименты женщин и нужных людей.
В зале я скромненько примостилась с краю, у стойки бара — кстати, отсюда отличный вид, — а Данила, поблагодарив подменявшего товарища, приступил к своим прямым обязанностям.
Близилась вершина, наступал пик торжества — вручение долгожданных подарков. Судя по количеству гостей в зале, молодые могли отхватить приличный куш. На золоченые подносы, как из рога изобилия, сыпались внушительные конверты с ассигнациями, просто пачки денег, дорогие украшения — серьги, колье, часы, браслеты; билеты
Изредка ко мне подходил Данила и исчезал, наполнив очередной стакан и на ходу представляя гостей, прикидывая, кто чего стоит, — все это он делал одновременно.
В тени держался старичок в инвалидной коляске, старейшина, уважаемый человек и, как я узнала потом, владелец ресторана. По бокам стояли верзилы в черных двойках и тяжелым взглядом всматривались в гостей, подходивших выразить свое почтение этому горцу преклонного возраста. Вдруг я увидела, как к нему приближается Баранов в сопровождении трех человек. Один из них был просто Гулливер, с огромными ручищами и горбатым заостренным носом. Сергей все еще жив, я этому очень рада, искренне. Первой моей реакцией было сорваться с места и бежать к нему, но я решила понаблюдать со стороны и не вмешиваться. Как только ему понадобится помощь — я буду рядом. На мгновение Сергей остановился и повернулся к своим сопровождающим, но получил толчок в спину — несильный, но настойчивый знак следовать дальше. Во время разговора со стариком, который несколько раз перебивал Баранова, пытавшегося что-то сказать, из темноты вынырнул парень, бывший некогда в сером пиджаке и черных очках, — стрелок из кафе. Я его узнала, несмотря на то, что сегодня он выглядел моложе и что все в его облике было иначе, чем в тот злополучный день. Не желая больше слушать Сергея, старейшина махнул рукой, отдав приказ увести его. Все четверо и парень направились к столу в противоположной стороне, над которым горел абажур, низко нависавший и ярко освещавший зеленое сукно. Они уселись впятером за стол и начали играть в карты. «Орлиный нос» ловко тасовал колоду одной рукой и выделывал всякого рода финты. Странное занятие, нашел весьма неподходящее время для этого.
Охранники выкатили хозяина ресторана к гостям, шедший справа нес чемоданчик. Все, не сговариваясь, как по мановению волшебной палочки, стихли, ожидая подарка старика. Он откашлялся и, не торопясь особо, произнес:
— Что я могу сказать, дети мои, в такой торжественный для вас час?! Чтите отца и мать своих, растите на радость им внуков, живите дружно и в любви, — растрогавшись, утер платком невидимую слезу. — С моей стороны примите этот скромный подарок…
Державший чемоданчик набрал на нем код и передал его старику, который раскрыл «дипломат» и повернул напоказ молодоженам и всем присутствующим.
— Здесь сто пятьдесят тысяч, так, на первое время. Будет мало, добавим, — договаривал он уже по-чеченски. В конце последней фразы зал радостно закричал и шумно захлопал, полилась прерванная национальная музыка.
Подарок передали жениху и невесте. Потом были еще презенты. Очень впечатлительный и растроганный родственник кинул с плеча, от широты души, должно быть, ключи от своей новенькой «Вольво».
Столы для гостей были расположены полукругом. Замыкал полукружье длинный стол, во главе которого сидели молодожены. Замкнутое пространство, образовавшееся в центре, стало ареной для соревнований в щедрости. Когда все в ударе пошли в пляс — это были народные танцы под своеобразную музыку, которую исполнял специально заказанный ансамбль, — стены и потолки заходили ходуном. Воодушевленные недавним ливнем люди в экстазе разбрасывали деньги, швыряя их высоко над головой. Осыпали молодых благодатным дождем, но они, кружась отдельно ото всех, ничего этого не замечали, были счастливы и заняты только друг другом. Какой полезный, во всех смыслах, обычай. Как бы я хотела, чтобы меня удочерил этот симпатичный дедушка, который удалился почти сразу после того, как преподнес такой роскошный приз, выслушав и выдержав нескончаемый поток слов благодарности и признательности.