Девушка с голодными глазами

Царева Маша

– Строго? – взвизгнула Полина, хозяйка палаты. – Да ты хотя бы представляешь, на что подписалась? Это же психиатрическая лечебница! Если не будешь делать, что они говорят, тебя запрут в бокс, пристегнут к кровати, вставят желудочный зонд и… – она взволнованно осеклась. – Поверь мне, это ужасно. Я была там три раза. И каждый раз возвращалась с тремя лишними килограммами.

Марианна что-то пробормотала и мелко перекрестилась – в тот момент она и правда была похожа на умалишенную.

– Ничего, ты скоро и сама во всем разберешься, – смягчилась Полина, – а если нет, мы тебя научим. Здесь есть свои

хитрости. Поначалу тебе, конечно, придется притвориться, что ты с ними заодно. Сожалеешь, раскаиваешься и больше всего на свете хочешь обрасти хомячьими щеками, двойным подбородком и жирной задницей. А уж потом… Разные есть уловки, вернемся к этому разговору позже. Вот, например, сегодня мы собираемся…

– Поль, а ты уверена? – вскинулась Ольга. – Мы ее впервые видим.

– Она не стукнет, – поручилась за меня Алина. – В любом случае на нее мы не рассчитывали, так что ей придется просто смотреть.

– А о чем, собственно, речь? – заинтересовалась я.

Девчонки, отведя глаза, промолчали.

– Скоро сама увидишь, – снизошла до ответа Ольга.

Наверное, это был самый странный день рождения, на котором мне довелось побывать. Мы сидели вокруг пустого – если не считать чайных чашек – стола и уныло цедили едва подкрашенный кипяток. Почему-то все присутствующие были уверены, что от крепко заваренного чая портится цвет лица. Время от времени кто-нибудь произносил вяловатый тост, все улыбались, осторожно чокались чашками. Я старательно бодрилась, а сама занималась выдумыванием предлогов для отступления. И когда я уже открыла рот, чтобы соврать о срочном телефонном звонке, в дверь вдруг резко постучали.

– Начинается, – улыбнулась Полина.

На пороге стоял посыльный в синей форменной куртке, в его руках была нарядная коробка, губы были растянуты в старательной профессиональной улыбке, а за спиной маячила больничная нянечка, просто-таки сияющая счастьем.

– Торт для госпожи Артамоновой! – торжественно объявил он, а нянечка совершенно не к месту зааплодировала.

Девчонки смотрели на нее без улыбки. В тот момент было сложно представить, что эта улыбчивая женщина с усталым милым лицом и добрыми глазами за стеклами бифокальных очков может медвежьими своими лапищами сгробастать в охапку непослушную пациентку, на руках отволочь ее в изолятор, где несчастную будут пичкать успокоительным и кормить белковыми смесями через желудочный зонд. Во всяком случае, это рассказывала Алина.

– А чему она так радуется? – тихонько спросила я у Ольги, которая казалась мне самой вменяемой из присутствующих.

– Так торт же, – усмехнулась она. – Они всегда радуются, когда мы едим. Как будто бы мы их родные дети, честное слово. Но ничего, она даже не подозревает, какой мы приготовили сюрприз.

Коробка была водружена на стол. Когда за нянечкой захлопнулась дверь, именинница, закусив губу, осторожно сняла с нее круглую картонную крышку.

Затаив дыхание, девчонки молча рассматривали двухъярусное сливочно-шоколадное чудо.

Ноздри щекотал волнующий аромат ванили и сахарной пудры. Я была не голодна, но при виде этого шедевра кулинарии рот мой моментально наполнился вязкой слюной.

«А что, здесь совсем не так уж плохо», – успела подумать я, перед тем как… Я в это поверить не могла… Перед тем, как

именинница, Полина, запустила в торт пятерню. Я тихо ахнула, зажав ладонью рот. Зачем… Зачем она это делает? Почему она так неуважительно обращается с произведением искусства авторской работы, каждая кремовая розочка которого стоит не меньше двадцати долларов?!

Полина тем временем продолжала деловито ковыряться в торте, причем все остальные наблюдали за ее действиями безо всякого удивления.

– Вот! – воскликнула она, вытаскивая из разбомбленной кремовой мякоти миниатюрный целлофановый пакетик. – Есть! Не обманули!

Все зааплодировали, Ольга и Алина бросились на шею друг другу и радостно завизжали. А я по-прежнему чувствовала себя героиней театра абсурда.

Полина небрежно обтерла перепачканные шоколадным кремом руки о шелковые пижамные брюки и надорвала пакетик острым акриловым ноготком. На ладонь ей высыпалась горсть ярко-красных пилюль.

– А ты уверена, что они настоящие? – Полина перевела строгий взгляд на Марианну.

– Вообще-то я заказывала по Интернету, – пожала плечами та, – но человек, говорят, проверенный, рекомендации у него хорошие. Тайские таблетки у нас запрещены законом, но мой дилер утверждает, что лично привозит их из Бангкока. Потихоньку, на себе, поэтому так дорого и получается.

– Если они настоящие, плевать на деньги, – глаза Полины горели фанатичным огнем. – Это мой лучший подарок на день рождения! Ну что, девочки, приступим?

– Постойте, – встрепенулась я, – это что, знаменитые тайские таблетки?

– Какая ты догадливая, – усмехнулась Алина. – Кстати, забыла тебя предупредить, у Польки есть такие связи… – она многозначительно помолчала, – в общем, если стукнешь кому, тебе не поздоровится.

– Да не собираюсь я на вас стучать! Девчонки, вы что, не слышали, что это жуткие таблетки? Говорят, там содержатся яйца гигантских глистов! Ни с того ни с сего лекарства не объявляют запрещенными, да еще и с такой шумихой.

– А ты больше слушай, что говорят, – равнодушно огрызнулась Марианна. – А запретили их не по этическим, а по экономическим причинам. Знаешь, сколько на российском рынке средств для похудания? И ни одно не работает. А тут бац – пропил курс, и все, можешь безболезненно объедаться, чем захочешь. Если их выкинут в аптеки, многие российские компании просто разорятся. Поэтому и придумали все эти ужасы про яйца глистов.

– А даже если там и есть эти яйца, – встряла Алина, – то лично я ничего не имею против червячка, который будет за меня переваривать мою пищу! Я получаю удовольствие, а расплачивается мой глист!

Все рассмеялись.

– Но на твою долю мы в любом случае не заказывали, – вздохнула Полина, – поэтому волноваться тебе не о чем. На твою и на Женькину. Женькин организм такого не выдержит. Да ей и не надо, она и так в идеальной форме.

Я потрясенно посмотрела в ту сторону, где в инвалидном кресле сидела молчаливая бледная Женя. Посмотрела – и обомлела. В тот момент «девушку в идеальной форме» можно было фотографировать для выставки «Ужасы анорексии». Бледный скелетик, в тусклых глазах которого едва теплится жизнь. Волосы свалявшиеся и редкие – у анорексиков всегда выпадают волосы. По ее сухим пергаментным щекам струились крупные слезы.