Девушка с пробегом

Шэй Джина

— Слушай, как замечательно, мы обошлись одним заседанием, — Макс роняет мне ладони на плечи, заставляя вздрогнуть и обернуться к нему, — отметим это?

Я кошусь на часы. Блин. Если за два часа не успею добраться до фирмы Давида — куковать мне без ключей от квартиры еще три недели, пока нужный мне человек вернется из тура по Европе.

— Знаешь, разве что позже, — я морщусь, — можешь меня к Дэйву на работу подбросить? Я должна забрать кое-что.

— Но бутылку шампанского мы все равно потом разопьем, — твердо заявляет Вознесенский. Не знаю, на что

он надеется, а может и ни на что — может, и вправду рад, за меня, за себя и за чертову справедливость.

В любом случае — броня наша крепка, и танки быстры.

— Заберу ключи и хоть две бутылки шампанского в меня вливай, — откликаюсь я.

Самоубийственно?

Отнюдь.

Знала бы, какие откровения меня дожидаются — повысила бы планку до бутылки водки…

37. Всплывает все

Нет, я, конечно, ожидала увидеть что-то помпезное, но офис “O.G.D” не только опередил все мои ожидания, но даже успел покурить на финише.

Они начинают впечатлять прямо с того самого момента, как Максим вывернул именно к этому миниатюрному, но ужасно стильному бизнес-центру.

— Ого… — Была бы мальчиком — присвистнула бы. А так я просто чуть не носом прижимаюсь к стеклу, разглядывая здание, отделанное темной плиткой, зеркальными панелями и белыми декоративными балками, поднимающимися выше крыши, создавая эффект “коронованности” именно этого бизнес-центра.

— Да, да, Огудалов скромностью не отличается, — хохочет Максим, осторожно втискиваясь между двумя джипами на парковке, — самое время передумать и выбрать меня. Я не настолько понтуюсь.

Я кошусь на его выпендрежный кроваво-красный Пежо и скептически поднимаю бровь.

— Это ерунда, — самоуверенно ухмыляется Вознесенский, — внутри там у них все еще пафоснее. Наш гигант абсолютно не мелочился с пылью в глаза.

Максим отваливается от меня в районе лифтов.

— Тут довольно приятный ресторан на четвертом этаже. Разберешься со своими ключами — поднимайся туда, — сообщает он мне, когда я выхожу на своем третьем.

Нет, я никогда не сомневалась, что у моего божественного есть вкус и удивительное чувство стиля, но все-таки в вестибюле, приемной или как там эта хрень называется, я замираю, оглядываясь по сторонам, отчаянно впечатляясь.

Мне всегда нравились контрастные чистые цвета в оформлении интерьеров, те, которые не режут глаз, а еще — те, которые разрешают использование картин. И не отвлекают от них. Да-да, у меня — профессиональный нарциссизм. И тут все как я люблю

Вообще-то тут есть на что посмотреть — панели из искусственного мха на светло-серых стенах, сложная, почти вычурная люстра, похожая на стальную астру, но если честно, первое, что бросается мне в глаза и заставляет замереть — триптих картин за спиной у девочки на ресепшене. И подходя ближе, я понимаю, что совсем не ошиблась.

Мой триптих “Три лица дождя”.

Я рисовала его вечность назад, еще до начала своего сотрудничества с Огудаловой. И выставила его в первый раз и реально охренела, когда увидела

ту сумму, за которую ушел этот триптих. Даже сейчас для меня это довольно круто, а тогда я чувствовала себя как девочка, неожиданно получившая наследство.

Профиль слева, анфас, профиль справа. Выполнены в доброй сотне оттенков серого. Денег на моделей у меня тогда не было, рисовала саму себя с фотографий одного приятеля-фотографа.

И я на картинах — на пять лет моложе, но гораздо более усталая, чем сейчас.

Я помню тот год. Год после развода с Верейским, когда, благодаря Сашеньке и его поганым сплетням, я действительно выживала и имела столько долгов, сколько уже и не надеялась в результате отдать.

— Красивый триптих, вы тоже заметили? — раздается голос за моей спиной. — Мне сказали, это автопортрет художницы. Когда мы разводились с мужем, мы легко разделили все, кроме этих трех картин. Покупал их он, но мне кажется — я была влюблена в них больше. Муж был не согласен. Так и не решили этот спор. До того довоевались, что решили повесить картины в офисе, на “нейтральной территории”, потому что готовы были уже сжечь их, вместе друг с дружкой.

Голос нежный, чистый, женский. Глаза у секретарши за ресепшеном, напряженные, и за мое плечо она смотрит так, как смотрят только на начальство.

Муж… Развод… И какие-то решения, касающиеся офиса, не чего нибудь, а “O.G.D” — фирмы моего Аполлона…

Шерлок, не подсказывайте, я все пойму сама.

Я оборачиваюсь, чтобы увидеть бывшую жену Давида воочию. Есть в этом желании что-то мазохистское: своими глазами понять, с кем спал тот, из-за кого твое сердце страдает лютой бессонницей.

Неожиданный туз мне подбросила судьба. И как теперь от него отбиваться?

Ох, мне есть от чего поболеть. Ольга Разумовская — этакое изящное, почти эльфийское создание с нежно-розовой помадой на губах. Стоит на пару шагов позади меня, засунув руки в карманы стильных полосатых брючек. Смотрит на триптих. Соскальзывает на меня взглядом и яркие голубые глаза девушки округляются.

— Это вы? — охает она, проходясь пальцами по светлым кудрям. — Ничего себе…

А я смотрю на неё и все-таки пытаюсь понять. Красивая. Свежая. Из хорошей семьи. Судя по тому, насколько дерзко она экспериментирует со стилем — в этой фирме она не забитая субординацией секретарша. Дизайнер? Где там Ольга познакомилась с моим Давидом, как рассказывала мне Тамара Львовна? В университете?

Но почему они развелись вообще? При том, что даже мои тараканы, кажется, воспринимаются Давидом как этакие любопытные насекомые, которые устраивают слишком занимательные шоу.

И как умудряются делить между собой одно рабочее пространство? Неужто мне попался тот самый мальчик, который убежден, что с бывшими можно все на свете, и даже работать и дружить? Не хотелось бы…. Я та еще ревнивая сука.

Мы изучаем друг дружку жадно, как два разведчика, оценивающих состояние вооруженных сил противника.