Девушка с Рублевки
Шрифт:
Я все еще чувствовала, как он сжимает мне лицо мягкими ладонями, когда услышала:
– Финиш.
Я открыла глаза. Оказывается, массажист уже стоял в стороне. Все, сеанс закончен. Я встала и слегка пошатнулась. Да уж, релакс полный, даже голова кружится.
Я спустилась на этаж ниже. Пенкин опять сидел на диванчике. Лицо недовольное. Рядом Аленка, попивает травяной чаек. Увидела меня, не стесняясь, громко спросила:
– Ну что, ты тоже?..
– Нет. Но расслабилась.
– А я – ни то ни се. Квелый какой-то массажист
Вторая процедура оказалась такой. Народ, человек пятнадцать, раздетый до трусов, мужчин и женщин вперемешку, обмазали какой-то глиной, отвели в комнатку с круглыми стенами и усадили в креслица дышать паром, который пах мятой и чем-то еще. Минут через пятнадцать, когда глина на коже почти засохла, нас выпустили отмываться.
Я смывала глину с груди, изредка поглядывая на Аленку и немножко завидуя ее формам, как вдруг заметила, что Пенкин, в кабинке напротив, бросает такие же косые взгляды, но в мою сторону. Ох, мама дорогая, что-то мне подсказывает: сегодня вечером мне в номере одной оставаться никак нельзя!
Глава 9
– И бредут они по этим каналам с водой, как будто зеки на прогулке, только руки за спиной не держат. Что, думаю, такое с людьми делают? Оказывается, неврозы лечат. Я узнавал – пятьдесят евро процедура стоит. Неплохо так: за тысячу шестьсот рублей двадцать минут побродить по подогретой воде, – рассказывал Пенкин.
Он размахивал руками, теперь уже не выглядел надутым подростком и довольно оживленно комментировал экзотические водные процедуры. Лично я своего шефа таким видела впервые.
Разговоров по поводу талассотерапии нам хватило на весь ужин. За столиком мы собрались впятером: Пенкин, Татьяна с Ириной, Аленка и я. Заказали вино, нам принесли все то же розовое, приятное на вкус. И теперь Пенкин разливал его по бокалам на правах единственного за столиком мужчины. К слову сказать, они со Славой, будто сговорившись, прибились по одному к женским компаниям, на которые разделился наш журналистский десант. Девушки из приложений к «АиФу» и девчушки из «Зверя» сидели в другом конце зала. Слава, судя по жестикуляции, чувствовал себя преотлично.
– Предлагаю выпить за дам! – возвестил мой шеф.
– Это в смысле «за женщин» или за «дам, не дам, дам, но не вам»? – уточнила Аленка, шкодливо взглянув на меня.
– Во всех смыслах! – решительно сказал шеф и залпом осушил бокал, не замечая, что капли вина повисли у него на усах.
– Виктор Алексеевич, у вас вино на усах, – тихо сказала я.
– Слушайте, Лариска, Витя, может быть, вы уже перестанете играть в начальника и секретаршу? – Аленка тоже допила свое вино и явно что-то замыслила. – Ларис, хватит уже твоих «Алексеевичей», а то я будто не на отдыхе, а
– Правильно, Алена, – кивнул шеф. – Я Ларисе вчера предлагал выпить на брудершафт и перейти на ты, а она не соглашается.
И не соглашусь я с ним целоваться! Аленка, наверное, озверела?
– Ой, ребята, точно! – обрадовалась Ирина. – Лариса, соглашайся! Витя, наливай!
Они что, все сговорились? Все против меня?
– Так, девушки, стоп. Ира, ты с Виктором Алексеевичем уже пила на брудершафт? А ты, Алена? Тань, и ты не пила? Однако вы все с ним уже на ты. Пусть он сначала с вами на брудершафт пьет! Только после вас целоваться с ним буду.
Моя тирада вызвала некоторую заминку за столом. Пенкин застыл с бутылкой в руке, девчонки тревожно переглядывались. Что, не хотите с шефом моим целоваться? Вот так-то, а то выдумали меня принуждать!
– А давай! – решилась вдруг Аленка и приподняла свой бокал. – Витя, наливай!
Они сцепились локтями и выпили. Потом Пенкин потянулся усами к Аленкиной щечке, но она схватила моего шефа за затылок и смачно поцеловала в губы. Потом с хохотом откинулась и сказала:
– Лариска, теперь ты!
– Горько, горько! – заорали откуда-то справа, я вздрогнула и оглянулась.
Человек пятнадцать отдыхающих сдвинули столы и устроили нечто вроде банкета. Понятно, «наши в городе». Наверное, группа русских товарищей организованно приехала на отдых и празднует свадьбу. Молодые под «горько» уже целовались.
– Ой, вот здорово, свадьба! – обрадовалась Ирина. – Говорят, это хорошая примета.
На молодоженов смотрели не только мы – все, кто был в столовой, глазели на «русское гулянье».
Не знаю, какая это примета, но в моем случае – точно хорошая. Ира с Татьяной тут же позабыли про дурацкий брудершафт и начали рассказывать про свои свадьбы. Аленка загрустила и молча тянула вино, наверное, вспоминала свой неудачный опыт супружества. А Пенкин сидел с ошалевшим лицом, видимо, все не мог очухаться после поцелуя взасос.
Свадьба тем временем «пела и плясала». Причем буквально: уверенные женские голоса затянули «Ой мороз, мороз», к ним подстроились робкие мужские. На какую-то минуту мне показалось, что я не в Африке, а в каком-нибудь санатории под Челябинском. Иностранцы на наш «Мороз» реагировали по-разному. Кто-то смеялся. Кто-то морщился.
В зале показался дядька, тащивший огромное блюдо с тортом. Я этот торт видела двадцать минут назад на стойке с десертами: бисквит, клубника, киви, желе, взбитый белок. Даже думала попозже взять кусочек. Теперь уже не попробую: дядька водрузил добычу на середину банкетного стола, типа, вот вам свадебный торт. Ладно, пойду за фруктами, пока свадьба до них не добралась.
– Лариса, ты куда? – остановил меня шеф.
– Пойду фруктов возьму.
– Возвращайся скорее, у нас сегодня на вечер большие планы! – подлила масла в огонь Аленка.