Девушка с Рублевки

Баклина Наталья

Я набрала в тарелку клубники, добавила несколько ломтиков дыни. Попросила шарик лимонного мороженого. И решила не возвращаться к столу. Похоже, шеф очухался после брудершафта. Не знаю, о чем они договорились с Аленкой, какие такие у них планы на вечер, но лучше мне держаться от них подальше. Я нашла на террасе свободный угловой столик и села спиной к стене.

Темнота на улице сгущалась стремительно. Если поначалу еще можно было разглядеть пальмы, дорожки и кусты, то когда я доедала последнюю клубничку, все, что выходило за границу освещенной террасы, скрылось в бархатной темноте, расшитой бусинами фонарей. Я смотрела

в ночь и думала, чем занять вечер. Программа ожидалась та же, что и вчера: шоу, танцы, дискотека. Это из запланированного. А из незапланированного, судя по вчерашним приключениям и сегодняшним намекам, можно было ждать новых атак Пенкина и новых фокусов Аленки.

С моря потянуло свежестью, и я озябла. Ключ у меня с собой, надо подняться в номер, накинуть что-нибудь на плечи. Я мышкой, стараясь не столкнуться ни с Пенкиным, ни с Аленкой, проскользнула в номер, накинула легкую светлую шаль, отдала ключ администратору и отправилась гулять по ночной территории.

И будто попала в иной мир. Ночью все было настолько по-другому!

Во-первых, звуки. Если днем играла музыка и чирикали птички, то сейчас трещали сверчки. Интересно, как они выглядят? Такие же, как у нас? Во-вторых, запахи. Они стали гораздо резче: в воздухе пахло морем и какими-то терпкими цветами. В-третьих, пространство. Оно изменилось. Два дня я здесь гуляла утром и днем, во все уголки заглянула. В общем, при свете солнца я замечательно сориентировалась на местности. Однако сейчас, после нескольких поворотов по дорожке, я окончательно заблудилась и, если бы не громада отеля, горевшая освещенными окнами, наверное, запаниковала бы. А так сообразила: отель – сзади, море – впереди. Пойду к морю.

Низкие фонари, освещавшие дорожку, кончились метров за сто до пляжа, и дальше я шла в абсолютной темноте, ориентируясь на шум прибоя. Вскоре ноги начали вязнуть в песке, я разулась. Песок был еще теплым. Глаза постепенно привыкли к темноте. Над морем и песком замер черный купол неба в нереально больших кляксах южных звезд. Я разглядела чуть слева от себя сложенные лежаки. Очень кстати! Я на ощупь нашарила один, оттащила в сторонку, села лицом к морю и стала смотреть на звезды.

Такое волшебное небо я видела впервые в жизни. Нет, я и раньше, случалось, особенно в молодости, смотрела в ночное небо. Но если сравнивать мое родное небо с тем, которое высилось надо мной сейчас, то челябинские звезды были горохом, а эти, тунисские, – крупными вишнями, сливами, грецкими орехами. Звезд было так много, что в один «слой» они не умещались и выстраивались в удивительно красивые объемные конструкции незнакомых мне созвездий.

Не знаю, как долго я, забыв обо всем на свете, наслаждалась зрелищем ночного неба. Но когда услышала, как кто-то закашлял в нескольких шагах от меня, словно вышла из транса. И поняла, что не сижу, а лежу, не помню, сколько прошло времени; не знаю, как реагировать на человека в ночи. Я одна, пляж пустой, и какой-то мужчина бродит рядом в темноте. Хорошо, если отдыхающий из нашего отеля. А если местный какой-нибудь маньяк? Я решила затаиться и не шевелиться. Даже дышать перестала. Пусть себе идет мимо. И тут меня сбросили с лежака.

– Черт, да поосторожнее вы! – вскрикнула я от испуга.

– Извините, я вас не заметил. Вы, наверное, спали.

– Я на звезды смотрела.

– Понимаю. Я тоже смотрел, поэтому через ваш

лежак и навернулся. Еще раз извините.

Я уже встала и отряхивалась. Мужик, судя по голосу, глубокому, спокойному, красивому, был неопасный. Наверное, такой же, как и я, отдыхающий.

– Да ничего, бывает. Вряд ли вы смогли бы разглядеть лежак в таких потемках, даже если бы и не смотрели на небо. Это я виновата, просто не подумала, что кто-то, кроме меня, будет тут ходить в темноте. Вы, наверное, из группы русских туристов, которые сегодня свадьбу отмечали?

– Свадьбу? Нет, я сам по себе. Я не из вашего отеля, просто так по пляжу гуляю, минут двадцать уже. Да вот споткнулся о соотечественницу. И, кажется, помешал медитировать.

– Я не медитировала, я немножко полетала со звезды на звезду и увлеклась. Вот, – я отодвинула лежак, – держитесь чуть ближе к морю и свободно пройдете.

– Спасибо. А вы не рассердитесь, если я задержусь и мы поболтаем? Месяц уже в Тунисе, никто рядом ни слова по-русски не говорит, от французского уже мозоль на языке. Помогите вспомнить родную речь!

– Ну, давайте поболтаем, – улыбнулась я.

Жаль, что не вижу его в этой темноте. Так, просматривается смутный силуэт на фоне неба и моря. Голос приятный. А вот как выглядит – загадка. Слушай, матушка, так ведь и он, наверное, гадает, как ты выглядишь! А вот сделаю вид, что я блондинка с модельной внешностью! Интересно, как говорят такие блондинки?

– Скажите, а как вас зовут?

Его голос теперь звучал ближе к земле. Наверное, на песок сел, догадалась я. И присела на свой лежак.

– А давайте без имен, так интереснее, – предложила я.

До меня стала доходить вся необычность ситуации. Два человека столкнулись в ночи, присели поболтать. И если сейчас все сведется к банальному знакомству, переходящему в заигрывания, то вся тайна закончится и эти потрясающие звезды увидят еще один пошлый флирт.

– Да, действительно, не будем все сводить к обыденным схемам, – согласился невидимый собеседник; он меня понял! – Давайте придумаем себе имена. Меня зовут, скажем, Сигизмунд.

– А меня Далила!

– Очень приятно. А теперь – как мы выглядим. Я – жгучий брюнет, восточный красавец, у меня во рту два золотых зуба и...

– Усы до пояса! – дополнила я портрет.

– Тогда это запорожский брюнет получается. Ладно, пусть будут до пояса! А вы...

– Двухметровая блондинка скандинавского типа. У меня квадратный подбородок с ямочкой и обувь сорокового размера!

– Вот это парочка! – засмеялся мой невидимый собеседник. – Знойный запорожец-джигит и шведка-великанша. Тогда вас должны звать Брунгильдой!

– Это мое второе имя, – призналась я. – Сигизмунд, расскажите о себе. У вас есть хобби?

– Я увлекаюсь лошадьми, люля-кебабами, коллекционирую пуговицы от кальсон и вышиваю крестиком. По ноликам!

– А я танцую ирландские танцы, раскладываю пасьянсы, починяю примусы и лужу кастрюли!

– По-моему, у нас очень много общего. – По голосу Сигизмунда было ясно, что он улыбается. – Может быть, пожмем друг другу руки?

Я почувствовала, что он действительно протянул ко мне руку – было какое-то движение в воздухе. Протянула свою, загадав, что если руки встретятся сразу, то... Не знаю что. Его пальцы были чуть прохладными и тонкими, как у музыканта. Он осторожно пожал мою руку и сказал: