Девушка с секретом
Шрифт:
Вдоволь наплескавшись в ванне, Женька завернулась в теплый махровый халат. Такого же, как убранство комнаты, бело-серого цвета, он окутал ее тело приятным теплом. Высоко взбив подушки, девушка улеглась на кровать.
Несмотря на сильное волнение нескольких последних дней, усталость налила свинцом ее веки, и она начала дремать. Сон мягкими волнами накатывал на нее, делая ее тело мягким и безвольным.
Неожиданно в ее расслабленное сознание вторглось что-то постороннее. Женька встрепенулась, заморгала глазами
Кругом было тихо…
Она вздохнула с облегчением, вновь упала на подушки и, зарывшись в них лицом, наконец уснула.
Тимохе за стеной не спалось. Гнетущее чувство тревоги зародилось в нем еще до полудня. Он пытался затолкать его поглубже, занимаясь текущими делами, но оно вновь и вновь поднималось из глубин души и сжимало сердце тоскливым предчувствием.
Девчонка, которую привез его дружок, добавила ему беспокойства. Мало того, что она подозревалась в зверском убийстве своего брата (этим его удивить было трудно), так она еще оказалась несостоявшейся пассией их заклятого врага. И, по его сведениям, Лаврентий сейчас ее искал.
Долго разглядывая ее во время ужина, Тимоха силился понять интерес двух таких разных мужчин к этой девушке. Силился и не мог. В его вкусе всегда были грудастые длинноногие блондиночки. Как вон Лялька, например.
Вспомнив ее, Тимоха протяжно вздохнул. Лялька была его давней и единственной любовью. По иронии судьбы она выбрала его лучшего друга. Но не портить же с ним отношения из-за бабы.
Тимоха отчаянно принялся искать себе похожую, перепробовав не один десяток натуральных и крашеных, но никто не мог сравниться с Лялькой. Лишь ее голос, который, кстати сказать, Пашка называл прокуренным, звучал у него в ушах, лишь ее улыбку он видел всякий раз, когда обнимал другую…
А сейчас, когда она лежит в больнице и Пашка строго-настрого запретил к ней приближаться, Тимоха чувствовал себя последним дерьмом.
Конечно, несмотря на запрет, он послал к ней надежную девчонку передать фрукты, цветы и все такое…
Была у него такая на примете.
Выросли они в одном дворе. Вместе с ней и Пашкой они в детстве доставили немало неприятностей соседям. Маленького роста, неприметной внешности, она обладала уникальной способностью проникать туда, куда простым смертным доступ был заказан.
Тимоха вспомнил, как, прибежав к нему однажды с работы, она с лихорадочным блеском в глазах поведала о темных делишках ее прямого руководства.
— Ты представь, — шептала она, наклонясь к самому его уху. — Меня там никто не видит, а они у меня все как на ладони! Ты хоть знаешь, что из этого можно извлечь?!
Тимоха знал… Поэтому, невзирая на Пашкин запрет, поддержал ее идею. Она все сделала как надо. Впрочем, так происходило всегда. Положиться на нее можно было в любой ситуации.
Мысли
«Завтра же навещу!» — упрямо решил про себя Тимоха и, воткнув в уши стереонаушники, включил магнитофон.
«Владимирский централ — ветер Северный!» — тоскливо взвыл любимый певец, понемногу расслабляя его напряженные нервы.
Тимоха снова вздохнул и прикрыл глаза.
Именно в этот момент дверь в комнату тихонько приоткрылась и оттуда, сверкая белками глаз, на него двинулась человеческая фигура, закутанная в черное.
Неизвестно, что за седьмое чувство заставило парня приоткрыть глаза. Он резко вскинулся, но драгоценное время было упущено. Последнее, что он увидел, — это лезвие ножа, блеснувшее в свете настольной лампы, и тут же все окутал мрак…
Женьке снилось что-то хорошее…
Улыбаясь во сне, она широко раскинулась на кровати. Поэтому, когда грубый пинок свалил ее на пол, она недоуменно захлопала глазами.
— Ты что наделала, курва?! — Павел навис над перепуганной насмерть девушкой. — Что ты наделала?!
Сильная пощечина отбросила Женьку к стене. В ушах у нее зазвенело, перед глазами поплыли разноцветные круги, но она все же успела заметить, что руки у Павла в крови.
— Убью!!! — вновь взревел он и двинулся на нее, потрясая окровавленными кулаками.
— Я ничего… — попыталась объяснить она, но вновь была сбита с ног ударом в висок.
Павел бил ее долго. Женька не сказала бы, что очень сильно, в ее жизни ей доставалось и похлеще, но с сознанием дела и основательно.
Вконец вымотавшись, он сел на пол, обхватил голову руками и… зарыдал.
— Сука! — выдохнул он через несколько минут. — Он мне был братом, понимаешь!..
Ничего не понимающая Женька приподнялась по стене и, с трудом переставляя ноги, двинулась в ванную. Открыв кран, она сунула ноющую от ударов голову под струю холодной воды и попыталась привести свои мысли в порядок.
Случилось что-то страшное…
Это она поняла по его окровавленным рукам и по бурым пятнам на брюках. Припоминая все его полуфразы, которые он выкрикивал, нанося ей удар за ударом, Женька догадалась — что-то случилось с Тимохой.
Додумать она не успела. Сильная рука схватила ее за волосы и, выдернув из-под спасательной струи воды, вновь швырнула на стену.
— Скажи мне, дрянь! Зачем ты это сделала?! — Павел смотрел на нее покрасневшими от слез глазами, и желание убить все отчетливее читалось в его взгляде.
— Павлик! — прорыдала Женька, протягивая разбитые руки в его сторону. — Объясни мне, пожалуйста, что случилось?! Я ничего не понимаю!..
— Ах, ты не понимаешь!!! — Он шагнул к ней и, схватив ее за шиворот, почти волоком потащил куда-то. — Сейчас ты сразу все увидишь и все поймешь!!!