Девушка с зелеными глазами
Шрифт:
— И что же они врали про нее?
Последовал глухой скептический смешок:
— Что она опасна и нуждается в профессиональной помощи. На тот момент ей было всего восемь лет.
В глубине души я кричала, но не могла озвучить свои страхи. Было очевидно, что Нэт ни на секунду не усомнится в своей истории.
«А что, если обвинения были правдой и Женевьева — воплощенное зло, поэтому с ней не могли поладить дети и даже взрослые боялись ее? Но теперь она научилась скрывать свою истинную натуру, и я — единственная, кто способен ее увидеть».
— Это еще пустяки, — продолжила она, и я обмерла
Я закрыла лицо руками, пытаясь взять себя в руки и сосредоточиться. Хорошо, что со стороны из-за этого я выглядела пораженной и сочувствующей.
Голос Нэт прозвучал неожиданно серьезно:
— Я знала, как ты будешь расстроена.
— Это просто ужасно, — ответила я, думая, как бы узнать еще больше, не выглядя при этом черствой. — Женевьева, наверное, когда-то решила поменять свое имя?
— Почему ты так думаешь?
— Ну, просто мне так показалось, — соврала я, раздумывая, не специально ли она взяла себе такое книжно-лиричное имя, чтобы людям было легче ее запоминать.
— Она не говорила ничего такого, но всячески подчеркивала, что человек, которым она была раньше, умер навсегда.
— Похоже, я вновь не проявила чудеса отзывчивости и чуткости, — сказала я без всякого выражения. — Но ее манера общения с Мерлином все равно выводит меня из себя.
Нэт великодушно кивнула.
— Я бы чувствовала себя точно так же, если бы встречалась с кем-то вроде Мерлина. Но они правда просто друзья. Кстати, она помогала ему с чем-то… с подарком для тебя.
— Правда? — Я сморщилась от отвращения.
— Дело в том, Кэт, что мы с Ханной недавно заметили… ты стала колючей, как еж.
Прекрасно, значит, они обсуждали меня и то, какой подозрительной я стала. Я радовалась, что Нэт хватило храбрости сказать мне правду, но все равно это было неприятно.
— Прости, вам пришлось со мной нелегко, — пробубнила я. — Теперь я возьму себя в руки, особенно после того, что ты мне рассказала.
И в который раз Женевьева предугадала все мои намерения и первой нанесла удар. Но теперь она перешла все мыслимые границы. При первой нашей встрече она заявила, что я не заслуживаю такой жизни и она отберет ее у меня. Мне снова нужно будет ее разочаровать. Я обняла Нэт и попрощалась.
Уже уходя, я запоздало заметила:
— Проблема Женевьевы в том, что она никогда не найдет того, что ищет, и не будет счастлива.
— Вот это да, — выдохнула Нэт.
— В чем дело?
— Она то же самое сказала о тебе. Слово в слово. И кстати, что ты мне собиралась рассказать о ней?
Я грустно улыбнулась.
— Это уже не имеет никакого значения. Ничего особенного.
ГЛАВА
ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Я металась по своей комнате, как тигр в клетке. Женевьева никак не могла знать, что мы с Люком задержимся вчера вечером, потому что мы и сами не знали этого. Это было совершенно невероятно, и мне было очень интересно, как Люк со своей обычной логикой объяснит ситуацию на этот раз. Как она это сделала? И этот дурацкий кулон вернулся ко мне, как несчастливый пенни, на сей раз завернутый
Я с жаром и рвением принялась за работу, и было просто чудом, что к полудню бумага не загорелась под карандашом. Телефон не прекращал звонить и пищать, когда приходили новые сообщения, но я старательно всех игнорировала, пытаясь избавиться от засевшей во мне ярости.
— Я могу быть хорошей слушательницей, — осторожно заметила мама, когда я вышла из своего добровольного заточения, чтобы пообедать.
У меня, наверное, залегла горестная складка между бровями, и я вспомнила, как любила предупреждать бабушка: «Ветер сейчас переменится, а ты, Кэти, уже навсегда останешься такой».
— Спасибо, что спрашиваешь, мам, но с этой проблемой мне придется разбираться самой.
— Это что, опять та самая девушка?
Я твердо решила ничего не говорить ей, потому что до сих пор она мне не верила, и мне уже надоело думать о Женевьеве.
— Если ты захочешь поговорить, я рядом, — сказала она и поджала губы.
Мама еще не успела дойти до двери, когда я передумала.
— Честно говоря, у нас одинаковые вкусы во всем, нам нравится один и тот же парень и теперь мы говорим друг о друге одно и то же. Мы так переплелись, что я уже больше не знаю, кто я на самом деле.
— В таком случае, у нее, должно быть, очень низкая самооценка, — уклончиво ответила мама. — Это, конечно, не звучит как комплимент, но она наверняка восхищается тобой.
— Совсем нет. Она меня презирает, и как бы то ни было, она во всем намного лучше меня.
— Я уверена, что это не так. Тебе нужно поверить в себя.
У меня снова стали наливаться кровью глаза, и я уже не могла остановиться.
— Она похожа на кошку со своими гадкими зелеными глазами. Все считают, что кошки милые, но они отвратительные… холодные, эгоистичные, заносчивые, надменные, самовлюбленные хищники… и всегда сами по себе…
Джемма укоризненно мяукнула, будто поняла каждое слово, и слегка стукнула меня своим хвостом.
— Она задела тебя за живое, — грустно заметила мама.
— Она называет себя Женевьевой, — зло продолжила я. — Но она изменила свое имя, потому что настоящее ей совершенно не подходило, оно слишком хорошее.
Мама снисходительно рассмеялась:
— Почему? И что это было за имя?
— Грейс.
Я отвлеклась на секунду. Мамина чашка выскользнула у нее из рук и разбилась об пол, разлетевшись на мелкие части. У нее было такое потрясенное лицо, что я замолчала и некоторое время не знала, что делать. Наши взгляды встретились, и мы будто целую вечность смотрели друг на друга. Затем она резко наклонилась, дрожащими руками стала собирать осколки чашки и, конечно, порезалась об острый кусочек фарфора.