Девушка с зелеными глазами

Хайес Собиан

Насмешливый голос произнес мое имя, и я даже не удивилась, я практически ожидала его.

— Бедненькая Кэти. Она ходит сюда, чтобы побыть одной, когда ей грустно.

Я не обернулась, но мое сердце упало от предвкушения новой встречи.

— А почему мне должно быть грустно, Женевьева?

— Потому что Мерлин тебя больше не любит.

— Поздравляю, — сказала я. — Ты хотела получить его, и теперь он твой.

— Ты все еще считаешь, что избавилась от него сама? — ликующе спросила она. — Что

он вообще когда-либо тебе принадлежал?

— Конечно.

— Тогда мне придется спустить тебя с небес на землю.

Она, пятясь, шла прямо передо мной почти вприпрыжку, вынуждая меня идти медленнее. Я так и видела, как она оступается и падает, но ее ноги с завидной легкостью, казалось, миновали любую рытвину и колдобину на тропинке. Она забавно растопырила пальцы и сделала серию волнообразных движений руками, будто была мимом и изображала целую историю.

— Он был моим с самого начала. Даже не обманывайся, что он был твоим.

— Мерлин не предал бы меня, я бы сразу узнала это.

— Эх, Кэти. Он и сам не знал, он предал сам себя. Но его картина сказала всю правду.

— Картина, — повторила я без выражения, удивляясь, как только я могла быть такой наивной и верить в то, что она ничего не знала.

— Просто шикарная, правда? — Она неожиданно рассмеялась и с дерева испуганно сорвалась стайка птиц.

— Это был мой портрет, — не смогла удержаться я.

— Кэти, ты не настоящий художник, и ты не можешь этого понять. Картину, написанную маслом, невозможно изменить с середины. Мое лицо было на холсте с самого начала.

— Но я видела его, — настаивала я, понимая, что только играю ей на руку.

— Ты не видела ничего, кроме нескольких мазков. Тогда еще даже не сформировалась идея. Тебе хотелось увидеть там себя, и ты увидела, что хотела. А когда Мерлин дорисовал детали, получилась я.

— Верь в то, во что тебе нравится верить, Женевьева.

Она резко остановилась, и мне пришлось сделать то же самое.

— Картина была закончена много недель назад. — И по ее лицу медленно, как нефть по воде, расплылась торжествующая улыбка. Она почувствовала мое замешательство и заулыбалась еще шире. — Даже когда Мерлин был с тобой, он хотел быть со мной.

Она раскрыла ладонь, сложила губы сердечком и выдохнула, будто хотела сдуть одуванчик.

— Теперь все почти закончилось, и все там, где им и положено быть.

Она развернулась и ушла, ни разу не оглянувшись.

Когда я шла по улице к дому, Люк возился со своей машиной, его голова была под капотом. Видимо, машина второй раз за неделю отказалась заводиться утром.

— Ты будто потеряла шестипенсовик и нашла пенни, — ободряюще улыбнулся он.

— Мама бы тоже сказала подобную штуку, — пробрюзжала я. — Если ты считаешь, что я выгляжу измотанной, так и скажи.

Он

вытер руки куском старой тряпки.

— Мне еще нужно спрашивать?

Я заколебалась. Я все еще не рассказала ему всего, что произошло, пока его не было. Я не знала, как он может отреагировать, но больше не могла молчать.

— Женевьева практически призналась в убийстве. Как будто она хотела, чтобы я знала, и гордилась тем, что способна на это.

Он покачал головой.

— Это могло быть предупреждением.

Я подняла и опустила брови, пытаясь поднять настроение и решив не говорить ему всей правды.

— Она неудачно пошутила насчет того, чтобы столкнуть меня с лестницы на крыльце колледжа.

— Кэт, это не смешно.

— Она хочет, чтобы я знала обо всем, что она делает.

— Мне это совсем не нравится, — обеспокоенно заметил он. — Она слишком близко подобралась к тебе. — Люк определенно волновался, и мне показалось, что он относится ко всему уже не так беззаботно, как раньше. — Такое ощущение, что она готовится к какому-то ультиматуму, — наконец сказал он.

— Это стало бы облегчением, — ответила я. — Узнать, чего она хочет на самом деле… Намного лучше, чем эта неопределенность.

Он неуверенно кивнул, будто понимал, о чем идет речь, но не был доволен исходом дела.

Я покачала головой и тяжело вздохнула:

— И это еще не все. Мерлин и Женевьева… Теперь они вместе. Он был так раздавлен расставанием со мной, что прождал почти целую неделю перед тем, как начать встречаться с ней.

— Мне жаль, Кэт.

— Мама была права, — пожаловалась я. — Моя ревность в итоге превратила мои опасения в реальность.

— Я думаю, Женевьева тебе немного помогла. Она сделала все возможное, чтобы ты начала сомневаться в Мерлине.

Я постучала себя по груди.

— Нет, во мне сидело зеленоглазое чудовище, которое затем вырвалось на свободу и уничтожило все, что у меня было. Я не могу полностью винить только ее.

Люк засомневался.

— Она манипулировала тобой. И сыграла на твоей слабости.

— Но на ней должна была играть я. Мама права: если любишь кого-то, отпусти.

— Мудрые слова, — покладисто согласился Люк.

— Вот почему нам с тобой хорошо, — сказала я, подумав. — У нас нет всех этих сложностей. Мы можем говорить, что хотим, и всегда останемся друзьями. Дружба намного лучше, чем любовь.

— Ну, если ты так считаешь, — пробормотал он, но его голос звучал странно разочарованным.

Я уставилась на автомобильные запчасти так, будто они обладали для меня каким-то таинственным смыслом.

— Интересно, может, теперь она оставит меня в покое и я смогу выкинуть из головы все дурацкие теории с подменой детей и мамой, скрывающей от меня зловещие секреты.