Девушка с зелеными глазами
Шрифт:
Люк с негодованием посмотрел на меня.
Я глубоко вздохнула, поняв, что больше не могу держать это в себе.
— Я знаю, что ты приверженец логики и ненавидишь предрассудки и магию, но Женевьева не такая, как мы. В ней есть что-то, что заставляет ее оказываться чужой среди остальных людей.
— Она может быть социопаткой, — ответил Люк. — Абсолютно аморальной, бессовестной, но из нашего мира, целиком и полностью.
Люк смотрел вдаль, и мне пришлось сопротивляться желанию прижаться к нему, чтобы спрятаться
— Я вчера виделась с Мерлином. Все было так странно.
— Правда?
— Да, практически так же, как когда мы еще были вместе.
— И тебе не захотелось все вернуть?
Мой капюшон упал с головы, и Люк натянул его снова, подтянул завязки и заправил внутрь мои выбившиеся волосы.
— Мне кажется, с тобой сейчас происходит очень много всего, Кэт.
— Понимаешь, раньше он был парнем моей мечты. Я думала, такой ни за что даже не посмотрит на меня, а когда он это сделал, все стало казаться потрясающим.
— Может быть, это была идея о нем, по которой ты сходила с ума, а не он сам, — ответил Люк со странной улыбкой.
Я была поражена, насколько Люк оказался проницательным. Странно, но я сама пришла к такому же заключению. Я попыталась объяснить это с озадаченной гримасой.
— Когда я впервые отправилась в дом Мерлина, над ним была потрясающая радуга, и даже зная, что я никогда ее не достану, я попыталась. Встречаться с Мерлином оказалось похоже на это.
Люк откашлялся, слегка смущенный.
— Тебе, наверное, тяжело поверить в то, что сейчас говорят другие, но когда все это закончится…
— Мы никогда не сможем вернуть того, что было, — твердо ответила я.
— Кэт, никогда не говори никогда.
Я стала стучать кроссовками по ограде, пытаясь стряхнуть налипший песок, а Люк предложил перекусить. Я вежливо покачала головой, не желая подробно останавливаться на моем отвращении к мясу, и смотрела, как Люк ел хотдог со всеми возможными добавками, которые удваивали во время завтрака.
— А что у тебя с Лаурой? Вы так давно вместе, целых три года.
Он не отвечал, и я заволновалась, не слишком ли это личный вопрос, но тут он поднял глаза на чаек, которые летали стаей над нашими головами в поисках объедков.
— Мне с ней так удобно.
— Как с парой разношенных ботинок, — пошутила я.
Люк улыбнулся, но в этот момент показался мне ужасно грустным. Он нескоро заговорил снова.
— Мне кажется, у нас ничего не выйдет. Мы хотим настолько разных вещей. Лаура выдвинула мне что-то вроде ультиматума.
— Мне так жаль…
Я затихла, не зная, что еще сказать, но больше пораженная тем, что рада этой новости. Я не знала почему, ведь я не испытываю никаких чувств к Люку. Я
— Все в порядке, — легко ответил он. — Мы изменились, такое случается.
Я сжала его руку, и мы стали смотреть на неспокойную воду, борющуюся с деревянными брусьями морского заграждения. Глядя на мутную воду покрытую желтоватой пеной, я почувствовала, как по моей спине колючками спускается страх, предчувствие какого-то происшествия.
— Мне кажется, будто я проваливаюсь в бездну, — без вступлений сказала я. — И Женевьева со мной, но она не хочет спастись, а хочет только, чтобы я ушла с ней.
Люк сунул руки глубже в карманы.
— Сны — это просто проекции наших подсознательных страхов…
Неожиданно начался дождь, и нам пришлось, задыхаясь, бежать к машине. Люк включил дворники, и некоторое время мы молча наблюдали восхитительную картину: ревущее волнами море во всей своей мощи и неразличимый горизонт, сотканный из серого тумана над водой и бескрайнего неба.
— Все это слишком далеко зашло, — сказала я с необычной для себя непреклонностью. — Поджог здания меняет все. Я должна попытаться остановить Женевьеву. Покончить с этой чертовщиной раз и навсегда.
Люк удивленно поднял брови и выжидательно уставился на меня.
— Звучит очень решительно.
Я с суровым видом кивнула.
— Я слишком долго это откладывала. Теперь я точно знаю, что должна делать дальше.
— Мам?
Она слонялась по дому в пижаме. Я обманывала себя, что ей становится лучше, доказательства обратного смотрели мне прямо в лицо: ввалившиеся глаза, новые морщины от переживаний, появившиеся за ночь, и беспокойный взгляд. Она была вся на нервах, и малейший шум заставлял ее подпрыгивать на месте.
— Мама, нам надо поговорить. Ты должна объяснить мне, в чем дело.
ГЛАВА
ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Две нетронутые чашки кофе остывали на столе, а мы вдвоем сидели у огня. На улице завывал ветер, и по окнам хлестал проливной дождь. Я была слегка раздражительна от нетерпения, хотя знала, что не стоит торопить ее. Она никак не могла собраться с духом и начать, и я испугалась, что она может передумать, но в конце концов она глубоко вздохнула.
— Когда ты родилась, я жила под Йорком.
Я не должна была знать этого, поэтому постаралась выглядеть как можно более удивленной.
— Ты хочешь сказать, что я родилась не здесь?
— Нет… Я была еще студенткой, когда забеременела, и скрывала это ото всех так долго, как могла. Я не рассказывала тебе, потому что… не была уверена.
Мама с тоской посмотрела на меня, и мне стало интересно, помнит ли она моего отца, о котором никогда ничего не рассказывала.
— Почему ты скрывала свою беременность?