Девушка со шрамом

Бергстрем Анна

Не всегда удается позволить себе сорить деньгами, поэтому я предпочитаю экономить. Мне неудобно просить на клубную жизнь у отца, которого, по большому счету, сама и обеспечиваю. Зато стильные вещи, купленные на последние средства, так выгодно подчеркивают статус «девчонки на сто тысяч долларов». И если хочешь победить, запомни второе правило: «Никто никогда не должен знать, как у тебя все на самом деле паршиво».

Наступает самая важная задача – правильно появиться в клубе. Конечно же, надо приехать глубоко за полночь, чтобы ни у кого не возникло сомнения, что ты едешь сюда специально. Третье правило звучит так:

«Пускай все думают, что твое появление – это не тонко спланированная игра, а простая случайность».

Подавляя нетерпение скорее оказаться в центре событий, я пытаюсь придать движениям неторопливость, но плохо справляюсь с волнением. Руки сами собой становятся неуклюжими, и возникает проблема избавиться от одежды с небрежной легкостью.

– Девушка, вы одна? – спрашивает охранник, стоящий на фейс-контроле, осматривая сумочку. Он явно прочитал диагноз, написанный яркой помадой на моем лице: «Хочу познакомиться!».

– Э… пока я одна, но скоро приедут мои ребятки! Их десять человек, у вас остались свободные столики? – нагло вру я охраннику, выдыхая ему в лицо запах дешевого коктейля. Я стараюсь говорить неестественно громко, чтобы стоящие поблизости непременно услышали, что приехала «душа компании».

– Разберемся, – бурчит массивный дядька, сканируя глазами вульгарный мейк, с которым ни одна девушка из «клевой тусовки» не ездит по ночам одна хрен знает куда.

Наконец я внутри клуба. Теперь почистить в туалете обувь – и все готово к «выходу в свет». Последний взгляд в мутноватое зеркало – и на лице снова появляется сладковато-хищная улыбка. И, как молитву, я повторяю последнее, четвертое и самое главное правило Стервы: «Уверенность и хладнокровность». Ни в коем случае не сомневайся в правильности своих действий. Ты – самая-самая, весь мир в твоих руках.

Прокуренный полумрак пропитывает складки одежды, блестящие от алкоголя глаза цепляются за расслабленные силуэты, вчитываясь в историю жизни каждого незнакомца. В голове механически проигрывается кино с одним и тем же сюжетом – «Любовь с привкусом рок-музыки». Представляя в роли главного персонажа то одного, то другого человека, хочется угадать финал. Иногда на это уходит вечность, разбавленная тремя коктейлями и часом разговора ни о чем со знающим все истории наперед барменом.

Привычно сканирую спинным мозгом людей, смотрящих на одинокую незнакомку, и легко угадываю их мысли. Все вокруг уже настолько пьяны, что готовы поддаться на любую провокацию. Обаяние и иллюзия доброжелательности обезоруживают этих пьяных идиотов, и они начинают подбираться ближе, превращаясь в массовку, выгодно оттеняющую агрессивный мейк-ап и соблазнительный вырез на вечернем платье. На фоне суеты вокруг лучше видно Настоящую Хищницу, которая ищет свою жертву, пока еще делая вид, что ей никто не нужен.

– Вау, какая!

– Ага, клевая!

– Я б ей вдул!

– А ты подойди, познакомься!

– Не, она слишком охуенная, она сразу не даст…

– Ну, ты неудачник!

Очередной пьяный диалог, адресованный моей персоне. «Дебилы!» – думаю я жестко и тут же роняю на себя пепел собственной сигареты: выпив, я тоже становлюсь не вполне адекватной.

Близ барной стойки толпятся люди. Их всех объединяет одиночество и алкоголь в крови, и я в этом от них не отличаюсь. Каждый из них ищет нужное общество, но в итоге остается один.

Такая вот загадка… Вы скажете, что в клуб ходят компаниями или с друзьями. Да, это так. Но что остается от этой «компании» наутро, когда каждый по-своему пьян и находится на своей волне идиотизма? Так что нет смысла бегать ни от одиночества, ни от пьянства, приходя в клуб. Здесь все идет к этому.

– Ну че, хорошая, давай за Родину! – внезапно обнимает меня изрядно поддатый мужик, случайно проливая мне на колени стопку водки.

– Спасибо, давай в другой раз, – вежливо отнекиваюсь я, торопливо отсаживаясь от пьяного дядьки подальше.

Меня всегда расстраивала склонность русских людей к пьянству. Особенно сильно эта тенденция проявляется вдали от столицы. Что заставляет людей так безбожно пить, заливая огонь в глазах спиртным не самого высокого качества? Стремление к чему-то недосягаемому, подобно тому, как стремились из дома чеховские сестры, мечтательно восклицавшие: «В Москву! В Москву!» Или наоборот, смирение перед судьбой, бороться с которой нет ни сил, ни решимости?

– А мы гуляем, мы крутые! А мы хорошие, не злые! – доносится до меня нестройный, но очень задорный хор дружной студенческой компании, от души веселящейся в этот уик-энд.

Глядя на небрежную одежду ребят и их весьма благородные черты лица, я делаю вывод, что, наверняка эти люди – представители интеллигенции.

– Привет! Классно выглядишь! Ты откуда? – знакомится со мной паренек из шумной тусовки. Сидя за столиком со своими друзьями, он то и дело бросал на меня дружелюбные взгляды. И вот, решился подойти и пообщаться.

– Я здешняя. Москвичка. А ты?

– Мы питерские. Приехали отметить сдачу сессии. Как тебя зовут?

– Фрида. А тебя?

– Очень приятно, Шурик. Или просто Шустрый.

– Забавно.

– Ты тоже мне понравилась! Присоединяйся к нам! Вижу, ты здесь одна.

– Спасибо за приглашение. Мне правда очень не хватало веселой компании.

Шустрый берет меня под руку и ведет к своим друзьям. Те доброжелательно жмут мне руку. Щедро наливают водку. Предлагают тарелку с маринованными огурцами.

– Ты закусываешь или как? – озорным голосом интересуется Шустрый.

– За знакомство! – произношу я короткий тост и осушаю емкость с «огненной водой».

Немного морщусь. Делаю глубокую затяжку. Оставлю огурцы ребятам. Студенты – весьма бедный народ.

– Ты чем по жизни занимаешься? – спрашивает мой новый компаньон, бодро разливая в стопки новую порцию спиртного.

– Танцую.

– Круто! А мы – музыканты! Итак, за искусство!

Звучит очередной немногословный тост, и бокалы снова опустошаются до дна. Шустрый проворно отхлебывает три больших глотка из кружки с пивом, в дополнение к только что принятой водке.

– Ершик! – уже не вполне трезвым голосом восклицает парень.

«Ох уж эта питерская интеллигенция…», – думаю я.

Ужасает, как порой люди, забывая о силе собственного духа, щедро вливают в себя литры алкоголя. Да… «Питер» – от слова «пить»: такой грустный вывод напрашивается после нескольких дней, проведенных в культурной столице нашей страны. Остается лишь с сожалением наблюдать, как алкоголь внедряется в тихие будни жителей этого прекрасного города. Надеюсь, что энергетика фрик-андеграунда сумеет однажды разжечь огонь и в этих погибающих душах.