Девушка со шрамом
Шрифт:
Мир становится похож на видеоклип, где все хорошо и красиво, пока звучит диск с любимой музыкой. Когда надеваешь солнечные очки в оправе из розовых сердечек, кажется, что воздух пахнет июльским прибоем, а ты стоишь босиком на теплом песке. Но чья-то невидимая рука опрокидывает старенький бумбокс, и он разбивается на тысячу осколков. Вот и нет больше музыки.
Чувство холода внутри усиливается с каждым выдохом. Уже не спасает любимый кофе с корицей. Хлопья снега неслышно опускаются вниз, будто маленькие крылышки белых мотыльков. За окном безмолвствует равнодушная зима. Ей действительно наплевать, что жизнь проходит мимо, дразня разбитыми мечтами. Мороз рисует на
– У тебя есть блеееск для гуууб? – мурлычет из ванной метросексуал, напоминая о том, что мне снова пора обратить на него внимание.
– Блеск закончился. Есть только помада. Тебе дать?
– Ну вооот… Придется краситься этой бяяякой… – расстраивается милашка.
– А чем тебе помада не нравится? – удивляюсь я.
– Помада выглядит по-пидорски, а блеск смотрится мууужественно, – объясняет метросексуал, надув губки.
«Вот чудо природы!» – снова удивляюсь я, испытывая умиленный трепет. Какой же он дурак! Но это лучше, чем одиночество. Чмокаю метросексуала в щечку. Подгоняю, чтоб одевался быстрее. Мне пора убегать на работу, а заодно и выпроводить его до лучших времен. Все-таки он очень забавный. Надо будет снова затащить его к себе и отыметь.
Время незаметно тает, растворяясь молочной пенкой, а старые вопросы остаются без ответа. Так надо. Жизнь не любит, когда люди знают больше, чем она готова сказать. Теплый свитер. Длинный шарф с кисточками. Дорога. Сложно быть сильным. Быть слабым – еще труднее. Счастье похоже на шарик с новогодней елки. Открой глаза. Жизнь – не праздник со вкусом мандаринов. Завтра все повторится снова. Весна наступит еще на один день позже.
Работая ночами, я просыпаюсь только в пять вечера, а все мои друзья заняты в это время, и встретиться невозможно. А потом они становятся свободны, но ухожу на работу я. Трудно сказать, сколько времени уже так продолжается, я начинаю замечать, что совсем одичала. Едва переступив порог дома, вернувшись со смены, я падаю от усталости, успевая лишь сказать папе: «Привет…».
Стиснув зубы, я еду на репетицию в свой стрип-клуб. Когда я только решила учиться танцевать на шесте, мне казалось, что работа танцовщицы – красивая сказка, пахнущая сладкими духами. На самом деле, это больше напоминает скачки на выживание. Загнанных лошадей пристреливают, не так ли? Я все равно не дам себя сломать. Стук колес метро похож на биение сердца танцора. Слушая в плеере песню, под которую я впервые вышла к шесту, я вспоминаю первое занятие по стрип-дэнсу. Острые грани памяти врезаются в душу, оставляя кровавые узоры и шрамы, которые не скроет даже самый лучший дорогой тональный крем…
Моим педагогом по стриптизу стала хрупкая женщина с добрыми голубыми глазами. Казалось, она не танцевала, а парила, еле прикасаясь маленькими ладонями к шесту. Такого я не видела никогда. Ее танец выглядел не ритуалом соблазна, а чувственным откровением, от которого на глаза наворачивались слезы восторга. В ее пластике не было ни капли пошлости, только сдержанная страсть, разгадывая которую, я понимала, что значит настоящая красота.Глядя на свою учительницу, я удивлялась, насколько молодой и привлекательной можно быть в сорок пять лет. Ее длинные белые волосы, тонкая фигура, приятная манера общения и нежный голос вызывали ассоциацию с ангелом. Неужели это бывшая стриптизерша? Ничего
Я неожиданно услышала уже знакомые просьбы «сделать ручки живыми» и «вести со зрителем диалог с помощью движений» и радовалась, что опять нахожусь в надежных руках профессионала. Но непривычная техника давалась нелегко. Я даже не предполагала, насколько много физической силы нужно для завораживающих круток. Мое тело, выдрессированное балетом, было безнадежно дохлым для всех этих трюков. Более того, поначалу я вообще не понимала физику движений и выглядела как дебил с палкой, пытаясь сделать элементарные упражнения.
Остервенело вцепляясь в шест, я смешно болталась на нем, пытаясь прокрутиться, а после падала без сил и рыдала. Кровавые мозоли на руках, опухшие от хождения на высоких каблуках ноги, тело, которое стало казаться неудобным и чужим, доводили до истерики. Я чувствовала себя гадким утенком, бессильным физически и морально. Но учительница спокойно подходила ко мне, понимающе гладила по голове и тихо говорила:
– У тебя все получится. Верь в себя, ты даже не знаешь, насколько ты сильная…
От таких теплых слов я рыдала еще больше, но потом затыкалась и начинала действовать.
С первых занятий педагог по стриптизу учила меня умению заинтересовать зрителя, пользуясь главным преимуществом танцовщицы – дистанцией. Зная, что иначе исполнительница «грязных танцев» обречена на проституцию, я училась соблазнять на расстоянии, объясняясь только языком пластики.
Учительница открыла секрет, который запомнился мне на всю жизнь:
– Искусство «порочного балета на шесте» способно сказать о многом, если девушка умеет интриговать. Недосказанность значит гораздо больше, чем сотни слов. Намек, оставленный без продолжения, стоит намного дороже, чем сотни самых никчемных действий.
А потом я поняла, что так же веду себя и в повседневной жизни. Что-то внутри настойчиво требовало не подпускать к себе никого и не приближаться к другим самой ближе, чем позволяет интуиция.
После двух месяцев занятий я с удивлением заметила, что руки налились силой, а я могу ловко менять фигуры на пилоне. И тут хореограф сказала, что завтра – моя первая рабочая смена в клубе. В ту секунду я ощутила такую резкую волну кипятка под ребрами, что невольно выругалась от неожиданной радости. Я дождалась, наступает день, когда я по праву стану считаться Профессиональным Клубным Танцором.
– Запомни, моя девочка, ни с кем не делись своими секретами и не дружи. Просто поддерживай хорошие отношения в клубе и будь бдительна, – привычно потирая больную спину, давала последние наставления хореограф. – Я говорю тебе это потому, что ты моя лучшая ученица… Береги себя, – со слезами в голосе произносила она, сдерживая захлестывающие ее эмоции и воспоминания…
Поблагодарив за заботу, я обняла ее, как маму. А сразу после занятий поехала в специальный магазин и там на последние деньги купила настоящие стриптизные туфли. Они казались настоящим сокровищем – серебряного цвета, с тонкими ремешками, на длиннющих прозрачных каблуках. Я смотрела на них, как дура, и мысленно уже слышала аплодисменты полного зала, восторженно смотрящего на мой гибкий силуэт, одетый в развратный свет софитов. Я думала, что этот красивый момент будет последним днем моей нищеты и началом эпохи «грязных танцев» с чистым сердцем, которые позволят купить все.