Девушка со шрамом
Шрифт:
Собираясь на Чистых прудах, мы секретничали, важно обменивались заслушанными компакт-дисками, рассуждали о том, что такое настоящая боль и кто из нас «готичней всех на свете». Возможно, сейчас это покажется пустым и глупым. Но тогда это было так мило… Ведь за нелепыми ценностями подросткового возраста скрывалось гораздо больше. Здесь строились отношения и отбрасывались предрассудки. Зарождались чувства и уничтожались страхи. Вспыхивали откровения и закалялась воля. Здесь наши судьбы начинали пускать корни во «взрослую» жизнь…
– Привет! – нарушаю я неудобное
– Ну, здарова… – безразлично мямлит моя прежняя союзница по интересам, непривычно отводя холодный взгляд.
– Как ты? – все еще надеясь на задушевную беседу, допытываюсь я.
– Ой, давай не сейчас, – обрывает меня на полуслове девушка и с важным видом отходит в сторону.
– Что это с ней? – недоумеваю я, ощущая внутри противный осадок.
– Ничего особенного. Она хочет показать свое превосходство, – шокирует меня Граф.
– Зачем? Мы же с ней так мило секретничали о парнях пару лет назад и делились хитростями вампирского макияжа!
– Как ты не понимаешь? Прошло много времени, и ее интересы изменились. Все начали зарабатывать деньги и стали такими важными! Теперь людям гораздо интереснее показать, что ты для них ничего не значишь.
– Вот сумасшедший дом-то! – возмущаюсь я, плохо скрывая расстройство.
Тереблю кольцо на большом пальце. Потратив час на попытки завязать общение с теми, кого знала, я решаю оставить свой энтузиазм воскресить прошлое. Люди всем видом показывают, что им наплевать на меня. Кто-то, более оригинальный, пытается неудачно пошутить, чтобы уколоть или задеть за живое, в общем, поднять собственную самооценку, так сказать.
«Не бал, а ярмарка тщеславия. Похоже, кто-то из вас мусорит анонимными комментариями у меня в интернет-дневнике», – обиженно подмечаю я. Ну почему все, даже самые волшебные сказки заканчиваются так грустно? Ну почему Готический Бал превратился в тусовку, на которой толпа завистников сплетничает о знакомых, опуская их, насколько хватает фантазии? Ну почему раньше вокруг было столько Ангелов, Рыцарей и Лордов, но под кучей пафосных шмоток и имен находятся до того злые существа, что становится противно…
– Я Хер Майор! Не лезь в мой танк! – не унимается вокалист с, мягко говоря, не готичной наружностью.
– Граф, то есть Такседо Маск, в смысле, Никита! Куда мы попали? Они думают, что это круто?
– Похоже, сегодня людям нет дела до Красоты Печали. Все, что их интересует, – это дешевые понты…
– А как же Готика?
– Да нет больше «Братства» нашей юности. Одно блядство вокруг. Прости меня, все-таки мы живем в реальном мире… Ты только посмотри на это!..
– Я Хер Майор! У меня есть монокль! – хрипит полоумный крикун и нервно циркулирует по сцене, то и дело трогая себя за причинное место.
– Ну как же, неужели все закончилось так грустно?
– Да нет, не совсем. Посмотри-ка, это же Демон, Вампир и Лилит!
У самого дальнего края танцпола стоят завсегдатаи готических мероприятий, печально
– Мы не виделись целую вечность! Как здорово, что вы здесь! – обрадовался Граф.
Кажется, моему счастью нет предела. Эта внезапная встреча разбудила во мне новые воспоминания, которые уже несколько лет пылились на чердаке моих мыслей. Эти три человека очень много для меня значат. А один из них – особенно. И, окунаясь в прежние флешбеки, я с трудом скрываю свой восторг и такое приятное волнение.
– Да, уж, вот так встреча! А мы как раз хотели поехать на другую вечеринку! – отвечают готы, поблескивая пирсингом в бледных лицах.
– Теперь у нас будет своя вечеринка, – возбужденно шепчу я, жадно всматриваясь в забытые черты лиц своих прежних друзей.
– Отстань от моего танка! Я твой Хер Майор! – вещает вокалист в пьяном угаре, напоминающий продавца арбузов с местного рынка.
– Айн! Цвай! Полицай! – подпевает ему клавишник, с грузинским профилем, похожий на маленькую веселую обезьянку.
– Какой кошмар, – грустно сообщает Демон, сжимая готический крестик своими бледными пальцами, с черным маникюром.
– Это не готика, а цирк, – вздыхает Лилит. Ее накладные ресницы печально вздрагивают, напоминая лепестки черной розы.
– Лучше слушать тишину, чем этот хачовский дуэт, – язвит Вампир, недовольно скрещивая руки в тяжелых перстнях на груди, облаченной в бархатный камзол. А потом бросает на мои губы беглый голодный взгляд, от которого становится жарко, а где-то в висках начинают биться много маленьких сердечек…
Как же он хорош, красавец, утащивший на другую сторону закатов столько девчачьих судеб! Прошло столько лет, но он выглядит прежним. Разве что две аккуратные морщинки в уголках его губ, которыми я всегда так упоенно любовалась, когда он мне улыбался, стали более грубыми. Будто знак того, что человек стал жестче и мудрее.
– Пойдемте лучше отсюда, помечтаем на набережной, как раньше? – предлагаю я.
– Уважаемые Госпожи, Королевы, Маэстро, Говномаги, Хер Майоры и прочие представители нечеловеческой расы, ебали мы вас, счастливо оставаться. В следующий раз пойду с тобой на фрик-пати, – заявляет Никита, разрывая флаер, по которому мы с ним, как раньше, попали в клуб почти бесплатно.
Мы снова очутились на набережной Нескучного сада, где прежде гуляли, удаляясь нашей обособленной, душевной компанией от остальных готов.
– Выросли капризные детки надменной Москвы… – первой прерывает тишину Лилит, делясь однообразными впечатлениями о неудавшейся вечеринке.
– Похоже, теперь стало модно плевать на своих друзей… Все, что осталось от Братства Боли, – это тусовка, где никто никого не любит… – расстраивается Демон и достает сигарету, задумчиво помещая палочку смерти в костяной мундштук.