Девушка со шрамом
Шрифт:
Но суть безумия познаешь, только сойдя с ума сам. В итоге я превратила свои волосы в подобие вороньего крыла… Проходит всего час, и в зеркале появляется незнакомая девушка. Да… результат мне определенно нравится. Зря говорят, что черный цвет старит. Он делает безобразной ту, что не умеет преподнести миру ведьму внутри себя. А я всегда умела колдовать по всем правилам. Что ж, в словах этой песни была доля правды: «Ты согрешила и стала красивее, моя Мертвая Принцесса…»
Готическая субкультура, готика – неформальное молодежное течение, основанное на культе «Темной Эстетики», которой свойственно болезненное чувство прекрасного.
Немного
Послание одиночества открыло адрес в тайное место, где проходил Готический Бал. Печальная музыка доносится со всех сторон. Бокалы с красным вином, пламя плачущих свечей и атмосфера темного маскарада заставляют сердце сладостно сжаться…
– Разрешите представиться, меня зовут Граф, – обращается ко мне мрачный незнакомец, целуя руку. Склонившись в вежливом реверансе, я выражаю ему признательность за внимание. И наши фигуры кружатся в Танце Смерти…
– Сам Сатана приложил руку к этой мрачной мистерии… – мечтательно произносит Граф.
– Все-таки согласись, нас затянула красивая сказка. Сотни Мертвых Принцесс мечтали проснуться от заветного поцелуя Лунных Принцев. Играя в Братство Боли, мы убегали от своих горестей, и каждый из нас становился счастливее. Ведь в жизни и так хватает тяжких испытаний.
Окружающие решили, что после смерти мамы у меня поехала крыша, многие стали избегать меня. Тогда я стала посещать готические вечеринки и слушать мрачную музыку. Однако Темная Красота воскрешала мою душу. Тогда, став наполовину сиротой, я искала способ убежать от своей боли. Быть может, кому-то и казалось, что такие, как я, играют в странные игры… Хотя в этих играх не было ничего необычного. Темная лирика и никакого ложного пафоса.
Черные тени. Белая пудра. На шее – миниатюрный крест. Удобно выглядеть так почти всегда, живя обостренными чувствами, наедине со своей болью…
– Да… Как душевно мы с тобой блуждали среди могил, слушали музыку и просто наслаждались молчанием!
– Согласись, Граф, мы лишь выглядели потерянно, но не терялись в своих иллюзиях. Органная музыка, изумрудный блеск абсента, игры в декаданс. Такая жизнь достойна жизни…
Вслед за неделями осенней гармонии наступает меланхолия зимних вечеров… Холодное солнце, беспомощно скользящее по замерзшему лицу, невидимые иголки мороза, нестерпимо сводящего остывшие пальцы, объятья чистого воздуха и желание хоть на секунду дольше ощущать тепло… Воспоминания… Зимняя элегия слышится в тихом потрескивании ледяных ветвей, чуть уловимые ноты печали доносятся от притихших деревьев, губы целует январский ветер. Спокойно и грустно. Когда-нибудь все пройдет… Бессмертна только память, любовь и мечта, не так ли?
– Как жаль, что время не вернуть, и готическая сказка для нас больше не повторится… – говорит Граф.
– Знал бы ты, как сильно я скучаю по тем временам… Все прежние знакомые, с кем так сладко было внимать симфониям забвения, блуждая среди заброшенных могил, разбрелись кто куда. Кто-то обзавелся семьей, кто-то переехал за границу,
– Я и сам не рад, что наша компания распалась. Но что делать, жизнь не стоит на месте. Представляешь, я увлекся аниме, теперь я в новой тусовке, и называют меня не Граф, а Такседо-Маск. Эти мои новые друзья такие смешные! Они любят разыгрывать сценки из японских мультиков! Анимешники одеваются в костюмы своих любимых героев, и такие превращения называются косплей. Это так мило!
– Ничего себе! Вот так брутальный красавец превращается в кавайную няку.
– Вот так Мертвая Принцесса становится Снежной Королевой! А куда делись твои длинные черные волосы? Неужели не жаль было состригать такую красоту?
– Теперь время для причудливой красоты, Граф. Время декаданса прошло, пускай так и будет. К тому же настоящий фрик никогда не стоит на месте и принимает новые облики.
– Слушай, а пошли сегодня на готический праздник? Я слышал, что сегодня проходит большой бал в том самом клубе, мы же не были там сто лет! Вдруг мы снова встретим там наших? Ты помнишь Вампира и Лилит?
– Конечно, помню! Думаешь, нам действительно стоит туда идти? Какие мы, на фиг, мрачные романтики?
– Да ладно тебе, пошли! Я и сам бы туда давно наведался, но было не с кем. А сегодня там намечается что-то глобальное, даже рекламные стикеры развешаны по всему метро!
– Уболтал, чертяка языкастый, пошли.
Предчувствие прекрасного воскресает, подобно огненному цветку, как много лет назад. Мертвая Принцесса и Граф ступают на порог приюта Братства Боли. Но вместо бала Мрачных Романтиков с королевским размахом перед нами – немногочисленная кучка нетрезвых тусовщиков, которые цинично поглядывают на сцену, прихлебывая нечто алкогольное. На сцене играет какая-то третьесортная группа с претензией на оригинальность.
– Я Хер Майор! – кривясь, вещает со сцены небритый вокалист.
Мы озираемся и ждем. Может, это какой-то прикол? Может, все самое волнующее и таинственное еще впереди? Но ситуация остается неизменной. Какие-то незнакомые личности оценивающе рассматривают нас. За спиной слышится шепот.
– Ирокез и ботинки на платформах… Не ново, не ново…
– Линзы, имхо, лишние…
– Тема сисек не раскрыта…
– Ребятки, конечно, страшненькие, но веселые, веселые…
Приглядевшись к людям вокруг, мы приходим к выводу, что попали в какую-то совершенно незнакомую компанию. Но потом в ужасе понимаем, что некоторые личности известны нам еще со времен прежней тусовки. Только почему-то все они делают вид, будто мы не знакомы. А ведь мы неоднократно зависали в районе метро Чистые пруды…
Чистяки, Чистые или просто ЧП… Если ты хоть ненадолго успел побыть готом, то эти слова имеют для тебя не пустой смысл! В свое время, это местечко стало для меня культовым. Мрачные романтики собирались на ЧП каждую среду и субботу. И эти дни были священными для каждого из нас! Мы забивали на занятия в институтах, врали родителям, что нас ждут важные дела, лишь бы те не препятствовали нам зависать на этих незаменимых встречах для «своих», сколько заблагорассудится. Может, со стороны и казалось, что мы бесцельно провожаем время, смакуя непринужденное безделье в кругу уличной тусовки. Но вся прелесть московского андегруанда была и будет понятна лишь тому, кто сам имеет отношение к «вечно молодой и пьяной» прелести уличной романтики.