Девушка в черном
Шрифт:
— Говорят, что у тебя было полно невест, — подстрекал Танел, надеясь, что Ионас расскажет свои забавные истории. Не ради себя, ради Саале.
— Вишь, нельзя сказать, чтоб уж так много. Но кое-кто… — завелся Ионас. Не ради Танела, ради Саале. — Одна была красивая с виду, только под кудрями ничего, кроме глупости, не найдешь. И надеяться было нечего. Другая, наоборот, строчила слова, как швейная машина. И слушать не успеваешь, и остановить невозможно. И никакого перерыва, чтоб дух перевести…
Танел смеялся — вечная, знакомая тема, но всякий раз Ионас приводил в пример новых женщин.
У Ионаса было улыбчивое лицо, и рассказывал он забавно. Казалось бы, что его чуждаться, но Саале все-таки не вошла дальше порога. Тогда Ионас повернулся к ней и спросил: умеет ли она заплатки ставить?
— Нет, — сказала Саале.
— Не умеешь? Тогда иди сюда, я тебе покажу, как это делается.
Саале нехотя подошла поближе. Ионас велел ей сесть рядом с собой. Старик вырезал из толстой материи подходящий лоскут и начал подшивать его, как подметку, к рваному носку.
По окошкам струился дождь, и грохот грома перекатывался через дом, но тучи стали прозрачнее.
Толкованию Ионасом супружеской науки не видно было конца, хотя давно уже можно было подытожить его рассуждения одной-единственной фразой: рыба видит приманку, но не замечает удочку.
— Один мой знакомый завел себе жену с очень тонкими манерами, — рассказывал Ионас Саале. — Он безропотно сносил все ее причуды, но когда жена стала подавать суп на стол в тарелках, тут уж терпение у него лопнуло, и он как грохнет кулаком об стол: «Ах так, суп мне порциями будешь выдавать!»
Нос Ионаса смешно скривился на сторону и глаза были полны озорства, но Саале не привыкла слушать шутки.
— Вот и готова заплата! — объявил Ионас.
Рвение к рукоделию у него прошло, и он свернул носки парами.
Дождь тоже прекратился. В комнате стало светло, и на столике заблестела глиняная птичка-свистулька. Заметив взгляд Саале, Ионас протянул птичку девушке.
— Мне? — удивилась Саале, спрятала руки за спину и никак не хотела принять подарок.
«Что мне с ней делать? — думала она. — У меня ведь есть стеклянный шарик».
— Это чудо-птица. Если в нее подуешь, придет тот, кого ты ждешь, — сказал Ионас и вложил птицу в ладонь Саале. — Возьми, я-то уже никого не жду.
Ионас распахнул дверь и изучал небо. От мокрой травы поднимался пар. Сквозь тучи пробивались лучи, словно солнце протянуло к земле множество рук.
Саале и Танел пошли по мокрой траве пастбища обратно к морю. Как и по дороге сюда, они перепрыгивали через каменную ограду. Они не могли и подумать, что Ионас долго смотрел им вслед, стоя в дверях.
— Он большой весельчак,
— Ты видел когда-нибудь артистов? — спросила Саале.
— Конечно. А ты?
— Никогда.
— Правда, никогда-никогда?
Саале покачала головой.
— Пойдем когда-нибудь…
Но Саале яростно затрясла головой. Ее волосы висели мокрыми прядями, одной рукой она держала за руку Танела, в другой у нее была глиняная птица.
— Почему ты не хочешь? — спросил Танел.
Но Саале и теперь молчала.
— Нет, нет, ты скажи: почему? — хотел он знать и приставал к Саале до тех пор, пока она не сказала:
— Это грех.
— Что — грех?
— Смотреть артистов.
— Но книжки ведь ты читаешь!
— Нет.
— Может, ты и радио не слушаешь?
— Нет.
— Это что, тоже грех?
— Да. — Саале сделалась серьезной и даже печальной. — В глазах господа грех даже то, что нам кажется пустяком. И маленький грех может вырасти в большой. Как дерево греха.
— Какое дерево, Саале?
— Греховное дерево, оно такое большое, что достает до неба.
Танел растерялся. Он почти всегда терялся, когда бог Саале вторгался в их разговоры.
Парень сунул руки в карманы штанов и принялся насвистывать. Они брели по пустынному берегу грустно-серого моря, которое, казалось, еще ожидало дождя.
Танел нашел детскую песочную формочку, некоторое время катил ее перед собой носком ботинка, потом присел, наполнил формочку сырым песком и перевернул на гладкую спину валуна.
Саале продолжала идти дальше, не остановившись.
— Саале, я сделал тебе пирожное! — крикнул Танел.
Девушка обернулась и подошла к нему.
— Попробуй, годится?
Саале подняла щепочку и, играя, попробовала пирожное, так, как это делают дети.
— Ты странный парень, Танел, — затем сказала она.
— Какой? — спросил он, не отводя от девушки глаз.
Но Саале не умела объяснить. Танел вытер руки о штаны, и они двинулись дальше вдоль пустынного берега. Расставаться им не хотелось.
— Тебе скучно?
Саале покачала головой.
— А тебе?
— Мне тоже нет, — ответил Танел.
— Я тебе верю.
Сани, которые валялись у них на пути, напоминали скелет какого-то большого зверя. Они показались такими неуместными здесь, на яркой траве, среди одуванчиков.
— Посидим? — предложил Танел.
Но Саале не хотела, и они повернули назад по пройденному пути.
— Знаешь, иногда я хотела бы вдохнуть тебя, — сказала Саале неожиданно.
Парень остановился.