Девушки
Шрифт:
— А ты?
— Я? Я растерялась и сказала ему: «Дурак!» А надо бы отругать как следует…
— Да, это с твоей стороны упущение, — проговорила с улыбкой Варя. — Ну, не горюй, надеюсь, еще случай представится…
Лизочка недоуменно заморгала ресницами.
— Не понимаю! — И, сообразив, надулась, по-детски оттопыривая губы. — Пошли, Коля!
Варя засмеялась, провожая их ласковым взглядом: «Ай да Лизочка!..»
Иван Титов с Комовой шли Варе навстречу, о чем-то оживленно разговаривая; по тому, как вдруг посмотрела на неё Тамара, Варя поняла, что говорили о ней и этот разговор
— Вы улыбаетесь? — спросил Титов, останавливаясь около Вари. — Поделитесь с нами секретом вашего хорошего настроения.
— Да вот Лизочка меня развеселила, рассказав про одно происшествие, — отвечала Варя, — но это уже не моя, а её тайна…
— Тайна! Подумаешь, как романтично!.. — брюзгливо подхватила Тамара, очень недовольная тем, что Титов подвел её к Варе и, кажется, не собирается уходить от неё. И все это хорошо видно в бинокль Белочкину, который неотрывно с бельэтажа следит за ними.
— Ну что ж, — сказал Титов, больше обращаясь к Варе, бросая на Тамару лишь беглый взгляд, — я в долгу перед Вами за ваш чай и пироги. Пойдемте, сегодня угощаю я! — И, взяв девушек под руки, повел их в буфет.
Возвращаясь полутемным фойе в зал на свое место, Варя боялась оглянуться назад: ей казалось, что там, следом за ней, идет Иван Титов. Но зачем и где же он сядет?
— Я обменялся местами с вашим соседом, — нагнав Варю, — сказал ей Титов. — Вы ничего не имеёте против?
Варя промолчала, чувствуя, что лицо её пылает и лишь спасительная темнота служит надежной защитой. Они сели, встреченные удивленным взглядом Ирины, в ту минуту, когда тяжелый бархатный занавес медленно раскрывался, и Варя, стараясь вызвать в себе прежнеё настроение, будто перед нею не артисты, а сама жизнь, устремилась глазами на сцену.
В последнем действии умирал одинокий старик в заколоченном доме, а лучи заходящего солнца равнодушно пробивались сквозь ставни. Но теперь уже трагедия не действовала на Варю с былой силой: присутствие Ивана мешало ей. Ирина тоже отвлекла её: она тяжело дышала, украдкой вытирая крупные слезы на смуглых щеках. Варя погладила её руку, лежавшую в кресле. Она чувствовала, что не смерть старика растревожила Ирину и нелегко ей успокоиться. Вспомнилось, наверное, глядя на неё с Иваном, как сидела и она когда-то в театре с Павлом и не было тогда конца края их молодому счастью…
— Вам понравилось? — спросил Титов Варю после скончания спектакля, стоя рядом с нею и аплодируя актерам.
Он никогда еще не видел Варю такой красивой и в такой близости от себя, и что-то похожеё на робость начинало мешать Ивану пригласить её на затеянное Тамарой веселье, к которому он вдруг утратил всякий интерес.
«Не поедет Варя, не пойду и я!» — решил Титов.
— Да, понравилось. Спектакль чудесный, — отвечала Варя, невольно оглядываясь на бельэтаж. Там стояла Тамара и грозила им кулаком. Посмотрите-ка, — показала она на неё Ивану. — Сбежал кавалер, и девушка сердится. Ступайте к ней!
— А если я не пойду, а останусь с вами? — сорвалось у Титова. — Что вы скажете мне на это?
«Что скажу?»— подумала Варя, на миг заглядывая в эти милые ей, настороженно ждущие сейчас её отпета глаза Ивана.
— Я скажу, что очень рада! — произнесла она трудные
На улице, дождавшись Лизочку с Колеи Субботиным, Ирину, Тамару с Белочкиным, сели в просторную машину, заказанную Иваном. Вечерняя Москва с освещенными витринами, блеском реклам и разноцветными огнями светофоров поплыла перед взором Вари.
— Внимание, внимание! — весело сказала Лизочка, приподнимая руку. — Представьте, что мы путешествуем в машине времени и вот перед нами, — ну, скажем, 2059 год! Смотрите, какие дворцы, сколько света!.. Коммунистическое «далеко» проплывает за окнами. Итак, вообразите, 2059 год на земле!
«Нет, не могу! — подумала Варя, отдавая свою руку в горячие руки Ивана. — Да и зачем? Мне и в этом году хорошо!»
Третьего мая утром, вернувшись с вечеринки домой, Варя записала в свой дневник:
«Я непредвиденно пошла на этот вечер, в чужую мне компанию, лишь ради Титова. Я очень надеялась на его безраздельное внимание ко мне… Кажется, после разговора в театре и позднеё в машине я могла на это рассчитывать… Но он вел себя по меньшей мере странно, словно боялся обойти кого-нибудь из нас своим вниманием: танцевал по очереди то с ней, то со мной. Да и других девушек не забывал. Я тоже веселилась изо всех сил, хотя были такие минуты, когда я еле сдерживала слезы»,
Глава 20
Прошел месяц. Комсомольцы цеха жили теперь на комсомольской даче — так назвали они её сразу же после того, как единодушно приняли предложение Коли Субботина выехать на лето за город. Вместе жить и вместе работать над проектом потока, да еще на даче, среди природы, чего же лучше! Сняли два дома — один для девушек, другой для ребят — и устроились на славу.
— Получайте вот сюрприз за воскресник — дачу в лесу! — объявили девушки мужскому населению, которое упорно числило за ними худую славу людей, не умеющих держать свое слово.
По соседству с комсомольцами поселился Никита Степанович с семьей. Его домик чуть виднелся среди высоченных, росших кругом сосен, под тенью которых хорошо ходить, скользя по опавшим сухим иголкам. С непривычки здесь кружится голова от густого настоя хвои. Воздухом как будто не дышишь, а пьешь его — целебный, пахучий. Пьешь — и пьянеёшь слегка. И только у реки воздух точно редеёт, и голова перестает кружиться.
Не скоро улеглись, стали повседневными первые загородные впечатления. Впрочем, кое-кто уже был недоволен» что вот, мол, из-за этого настоя далеконько ходить на станцию. Но Коля, не мешкая, с помощью Титова оборудовал «комнату изобретателей» всем необходимым, как было на заводе в техническом кабинете, и прерванная было работа над чертежами началась снова.