Девушки

Щербакова Вера

— Нет, не отложили. Работаем. Да только, по выражению Симы, до точки дошли, — невесело отвечала Варя, и лицо её при этом сразу точно потускнело.

О командировке Титова по делам потока Варя рассказала так, будто самым главным в ней был его неожиданный отъезд.

— От девушек случайно узнала, и не попрощался даже, — обидчиво заключила она, не замечая украдкой брошенного на неё настороженного взгляда матери.

— Это какой Титов, наш старый знакомый? — спросила Марья Николаевна.

Варя густо вспыхнула и, беспокоясь, чтобы не

было заметно её смущения, спрятала лицо в букет сирени, чуть внятно пробормотав:

— Да, он.

Теперь мать посмотрела на дочь дольше обычного, и Варя но её глазам поняла, что она догадывается о причине её смущения.

«Мама, мама, я люблю его», — хотелось сказать Варе. Но у неё не хватило ни сил, ни решимости, да и ни к чему были теперь слова, раз матери было все ясно и так-

Глава 21

Шел последний летний месяц — август. Дни стояли солнечные, теплые, вечера звездные. Но с тополей уже опадали листья, и, гонимые ветром, они шуршали по тропинкам, напоминая об осени. Скоро, скоро переёзжать в Москву!..

На даче, в «комнате изобретателей», заканчивали новые чертежи по указаниям Никиты Степановича.

В этот день было ясно, безветренно, марлевые занавеси на окнах висели безжизненные и понурые. Мучила жажда. Стеклянный бочонок — подарок Лизочкиной мамы — с плавающим в нем морским грибом, где-то раздобытым Симой, был предметом зависти. Сима питье отпускала по норме. Вода была кисловатой на вкус, слегка шипела, словно газированная. Всем нравилась.

Коля Субботин, фотолюбитель, неожиданно украдкой заснял всю компанию за работой. Получилось очень естественно, прямо конструкторское бюро. Несколько портил вид одноухий кот на окне, любимец Симы.

— Ничего, сделаю из него горшок с цветами! — успокоил фотограф.

Поздно вечером в «комнату изобретателей» зашел Никита Степанович и начал с того, что сказал о полученном от Титова письме.

— Правильно мы сделали, прикрепив автооператор к станине. Ну, а с патроном будем поступать так, как пишет Иван Семенович: менять при износе всю головку, а не отдельные кулачки, которые придется не полениться шлифовать всякий раз на специальной оправке. Так-то вот, дорогие товарищи! А завтра ждите к себе гостя — начальника цеха Виктора Георгиевича, — сообщил на прощание Лукьянов.

В воскресенье шел дождь, небо затянуло тучами, и на даче гадали, ждать или не ждать гостя. На всякий случай пошли встречать его на станцию, а по дороге расставили дозорных с зонтами, чтобы вовремя дали знать и укрыли его.

Виктор Георгиевич ошибся остановкой, сошел раньше, но не сразу понял это, блуждая по незнакомому поселку. Попутная подвода со словоохотливым возчиком, миновав все дозоры, подвезла его к даче. Возчик укрыл своего пассажира от дожля мешком.

Ребята ахнули и засуетились, увидев подъезжающего па телеге гостя.

Лобову на даче понравилось. Он переоделся в сухой, с Толиного плеча, костюм, напился чаю из трехведерного

самовара — предмета постоянных насмешек и шуток. Ребята деликатно посмеялись и на сей раз, затем повели гостя в «комнату изобретателей», куда пришел и Никита Степанович.

— Работать надо продолжать, — сказал Любов, отрываясь от чертежей и с удовольствием посматривая на столпившуюся вокруг молодежь. — Неточности, правда, есть в расчетах, да и очень громоздок вышел автоматический оператор. Наладчику с ключами развернуться при смене резцов негде будет. Гляньте-ка сами! Придется чертить заново, уменьшить его. А в общем, молодцы мы!

— Ну, заново так заново! — подытожила за всех Сима. — Ничего, потрудимся.

Ей не терпелось поскореё накормить гостя обедом: она была сегодня дежурная по столу и хотела блеснуть веред ним.

Обед Сима организовала на свежем воздухе, благо дождь перестал и погода разгулялась. Одолженные в детском саду низенькие столики и стульчики исправно служили и теперь.

Разрумянившись больше обычного, Сима сдвинула к гостю все угощение.

— Попробуйте, Виктор Георгиевич, варенье из крыжовника, я варила! — угощала она его за послеобеденным чаем.

Варенье, прозванное на даче «петюгой», так густо оно было сварено, красовалось в голубой вазочке.

Лобов попробовал, с трудом зачерпнув в ложку из общей плотной массы, похвалил. Сима, вовремя заглушив в груди восторженный визг, только пискнула, обводя гордым взглядом посрамленных знатоков варенья. Вот вам и «петюга», когда такой человек хвалит!

Симу на даче считали душой общества. И не зря: как только она появлялась, тут же раздавались смех и шутки.

Увидев катающихся по поселку на велосипедах девушек, Сима загорелась желанием создать велосипедную секцию.

В получку ездили в магазин покупать Симе велосипед. Толя Волков был при этом консультантом.

Кулакову на даче встречали шумовым оркестром. Она катила велосипед, держа его за руль, не обращая внимания на то, что передним колесом давила себе ноги.

Два дня Сима ходила вся в синяках и ссадинах, пока не научилась кататься. Ночью ей снилось, как она неуверенно едет на велосипеде, клонится в сторону — вот-вот упадет, а ребята что есть мочи кричат ей вдогонку: «Качай, качай!»

Затем Сима сама учила других девушек и тоже кричала:

— Качай, качай, не отпускай педали!

Варя велосипеду предпочитала лодку. Они садились вдвоем с Ириной и плыли вниз по течению за километр, к Юркиному детсаду.

Ирина готовилась в техникум, всюду ходила, не расставаясь, с учебниками. Варя знала, что самый для неё сейчас приятный разговор — о том желанном дне, когда она получит диплом.

— Окончу техникум и останусь у станка, — мечтала Ирина вслух, — ведь у нас теперь почти все рабочие учатся. Семилетка — это ничто, это уже очень мало. А представляешь, заработает наш поток, затем другие по- токи в цехе? Тогда, пожалуй, и в институт поступать придется…