Девушки
Шрифт:
Да, они договорились о её приходе, потому что Коле казалось слишком оскорбительным скрывать свое увлечение Лизой, так много значащей в его жизни.
Лизочка не сразу согласилась прийти в дом к Коле, но он настаивал, и она по его взволнованному лицу поняла, что это очень важно для него, и согласилась. Она всегда уступала ему в таких случаях.
Коля помог Лизочке снять пыльник и подал неловко стул, от усердия зацепив его ногою за дорожку на полу. Фрося, все замечавшая, прыснула было в кулак, но мать вызвала её в соседнюю
Беги-ка в магазин, — сказала она ей там. — Угостить ведь надо гостью. Ай да Коленька, наш тихоня!.. До чего же хороша, просто птичка-невеличка!
— Кто, мама?
— Да Лизочка эта!
— Подожди, мама, подожди. Так ты её что же, Кольке в невесты прочишь? — воскликнула Фрося, хлопая себя по лбу.
— Хорошая девушка так просто не придет в дом к молодому человеку, — отвечала мать. — То-то он все: Лизочка да Лизочка!..
— Да, Лизочка… А мне ни гу-гу, молчок, — обидчиво протянула Фрося, надув губы. — Не знаю, куда папка смотрит, женихаться ему разрешает…
— Что ты, что ты, да он уже не маленький! И от родителей не скрывается, это хорошо!
— Мама, а ты знаешь, Лизочка — подруга Симы Кулаковой, — вдруг просияв глазами, вне себя от восторга, сразу позабыв про обиду на брата, сообщила Фрося. — Моей Симы! — говорила она, наскакивая с объятиями на мать.
— Ну, подруга так подруга, а теперь живо в магазин!
— Не бегу, а скачу в таком случае: одна нога здесь, другая там! — весело отвечала Фрося и, выйдя в столовую, совершенно не беспокоясь о том, как Лизочка истолкует её поцелуй, звонко, с видимым удовольствием, расцеловала её в румяные щеки.
— Ефросинья, ты что это? — засмеялся отец и, обращаясь к Лизочке, путая «ты и вы», сказал ей.
— Чем-то вы ей очень понравились. Ты Фросю давно знаешь?
Лизочка ловила на себе взгляды Коли и видела в них привычное ей восторженное сияние.
Когда-то— Лизочке казалось давно — она, находя поручение комитета очень странным: взять шефство над Колей, — впервые заговорила с ним. Ей было жалко Колю, она видела, как он расстроен и пристыжен, и было вместе с тем немного смешно, что такой взрослый, долговязый парень не может постоять за себя. Да и зачем ему, некрасивому и застенчивому, понадобилась любовь кокетливой и бойкой Тамары?
Вскоре, не заметив как, они будто обменялись ролями: не Лизочка, а он шефствовал над ней, и Лизочке было трудно вспомнить, да и не верилось, что она могла считать его смешным и некрасивым. И если ей, случалось теперь, знакомые девушки говорили, за что она полюбила рыжего, некрасивого Колю, она искренне возмущалась: с его душой — и некрасив.
Она не могла прожить и дня, не увидевшись с ним. А сейчас, когда строился поток в цехе, Коля, случалось, задерживался в городе, зная наперед, что не избежать объяснений с Лизочкой. Но вот она однажды появилась в цехе сама, среди ночи. Титов первый заметил её.
— Лизочка, ты что? — крикнул он с высоты транспортерной
Коля в эту минуту тоже увидел Лизочку и, рискуя сломать или, по крайней мере, вывихнуть ногу, спрыгнул к ней.
— Ежик, что случилось? Дома, да? — спросил он, с трудом переводя дух. — Да ну говори же!
Ничего не случилось. Просто я пришла к Алексею Ивановичу, соскучилась и пришла. Что, не веришь?
Коля засмеялся:
— Нет, не верю. Ко мне пришла. Отец! — тут же крикнул он. — Встречай делегацию!
Через несколько минут Алексей Иванович, Коля и Титов сидели наверху в пустом буфете за разложенными в тарелке припасами Лизочки.
— Ты нам, как бывало подмастерьям, обед в салфетке принесла, — сказал Коля с неуверенной улыбкой на губах, трудно привыкая к тому, что отец, по всем приметам, относится к Лизочке, как к родной.
— Почему подмастерьям? Мы протестуем. Правда, Лизочка? — возразил Алексей Иванович, блеснув глазами из-под своих нависших седых бровей. — Мастера мы! Да и ты уже не подмастерье, слава богу!
Он встал, потянулся: невысокий, кряжистый, с красной, будто растрескавшейся от глубоких морщин шеёй, в неизменном черном халате с отвисающими большими карманами, где были тряпки для вытирания рук, штан- гель и всякие нужные инструменты. Мастер следовал пословице: запас карман не ломит, а в нужную минуту все должно быть под руками.
— Спасибо за угощение, — поблагодарил он Лизочку. — Только это не манер по ночам не спать, в отпуск отдыхать нужно. В другой раз непременно рассержусь, — с шутливой угрозой добавил он, касаясь своей тяжелой загрубелой рукой волос девушки.
Проводив Лизочку до проходной, Коля спустился в цех, придумывая, как лучше объяснить отцу и Титову, почему она приходила Но его ни о чем не спросили и ничего не сказали. Тогда Коля слова влез на транспортерную ленту, где уже находился Иван. Тот сидел свесив ноги и курил папиросу за папиросой. Субботин, пройдя по линии, тут же обнаружил, где на сей раз не сработал отсекатель колец, остановив всю трассу.
— Хоть кричи, хоть плачь, — сказал ему Титов, рукой разгоняя около себя густое облако дыма. — Кажется, уж с такой тщательностью ставили эти проклятые отсекатели. Совсем бы их выбросить к черту!
Коля Субботин, освобожденный по просьбе Титова от работы наладчика, монтировал со слесарями поток, часто с радостью убеждаясь, что может быть полезен не только как технический исполнитель.
Отсекатели еще в чертежах беспокоили Колю: никогда нельзя было поручиться за их бесперебойную работу. Они с отцом много передумали вариантов-заменителей, которые тут же сами отвергали — так все было несовершенно.
— К черту! — сказал вдруг Титов, сидевший до того в глубокой задумчивости. — Терпеть не могу эту дрянь. Давай ломать их, Коля!