Девы ночи
Шрифт:
Пани Алина принадлежала к сознательным украинкам. А это большая редкость, ведь процент украинок среди наших проституток всегда был недостаточным для нормального функционирования организма нации. А уж о галичанках что и говорить. Пани Алина относилась к куртизанкам высокого полета – была начитанна, декламировала стихи Лепкого, Олеся, Чупринки, Филянского, Антонича. Многих львовских поэтов и художников знала лично, о некоторых из них вспоминала с такой сладкой грустью, что поневоле зарождалось подозрение об отношениях, которые не обязательно
– Как вам удалось сберечь свой дом? – удивился я, зная, с какой легкостью эти дома конфисковывали после войны или «уплотняли», подселяя еще несколько семей.
– В сорок пятом мне было тридцать шесть лет. Я была в самом соку. Вот посмотрите на это фото: разве мог кто-нибудь избежать моих чар?
С фотографии глядела красавица с роскошными черными волосами. Над платьем круглела полная грудь, тонкая талия переходила в крутые бедра. Мне стало ясно, что нет в мире начальника, который бы не заломил своего картуза перед этим деликатесом.
– А как же было с работой? Вы что, пошли на фабрику?
– Шутите? Чтоб я – и не справилась? Я не прекращала быть куртизанкой независимо от того, какая власть за окном. После войны устроилась на фиктивную должность, вот и все. Сейчас даже пенсия есть. Ба, даже награды – и за честный труд, и за героические подвиги во время войны.
– Вы еще и воевали?
– Ну, не совсем, – засмущалась хозяйка. – По крайней мере, немцев не обслуживала. Даже у проститутки должны быть принципы. Одного этого вполне достаточно, чтобы меня наградить. Ведь я же еще и прятала у себя нескольких человек, на которых гестапо охотилось. Это вам не шутки.
На склоне лет пани Алина увлеклась оккультными науками, вызывала духов и гадала на картах. Клиентуры и тут хватало. К гадалке, которая могла подобрать ключик к каждому клиенту, прочувствовать его самые заветные мечты, и обещала их воплощение в недалеком будущем, записывались очереди. А еще она обучала своему утонченному и непреходящему ремеслу подрастающее поколение. Рядом с ней всегда крутилась стайка девушек – одни тут же и жили, поскольку в доме было пять комнат, другие приходили неизвестно откуда и неизвестно куда пропадали.
Субботы оказались единственными свободными днями бывшей жрицы любви, субботы она берегла для себя, в воскресенье шла в церковь, потом наносила визиты знакомым. А все остальные дни посвящала себя искусству любви, которым щедро делилась со своими ученицами. Как правило, мы встречались по субботам, но иногда я мог наведаться и в будний день.
Пани Алина сохранила коллекцию старых порнографических журналов. Ну что вам сказать? Конечно, порнография довоенная – это еще несмелый цветок по сравнению с современной. Ее можно вполне спокойно разглядывать в присутствии такой важной матроны. Все эти журналы несли на себе ощутимую печать невинности. Возможно, такое впечатление производили лица раздетых барышень. Зажмуренные глазки, крепко сжатые губы, дрожащая
– Видите, – говорила пани Алина девушкам, – именно таким должно быть выражение личика, когда вас раздевает мужчина. Никакого хихиканья, мурлыканья или сюсюканья. Все это будет позже. А сначала нужно держать стиль. Удачно подобранный стиль – половина дела. А потому первые наши лекции заключаются в изучении стиля. Не были бы вы так любезны, молодой человек, попробовать раздеть эту блонд-особу?
Помню, что я слегка покраснел и неизвестно зачем почесал затылок.
– Ну-ну, смелее. Иначе я вас выгоню с лекции.
Пришлось сесть на диван рядом с блонд-особой.
– И что, вот так прямо снимать с нее платье?
– Пан золотой, – сокрушенно покачала головой учительница, – я вам еще и рассказывать должна, как это делается? Да уж понятно, что вы должны сначала к ней немного подкрасться.
Пока я подкрадывался, пани Алина поучала мою партнершу, как ей реагировать на каждое мое прикосновение. Пока я снимал платье, руки у меня тряслись, и я никак не мог его снять – голова почему-то не пускала. Наконец панночка сжалилась и подсказала:
– Расстегни пуговицу.
– Я тебе сейчас расстегну! – прикрикнула пани Алина. – Значит, так себя ведет порядочная девица? Подсказывает мужику, где ему пуговку расстегивать? Это что за воспитание?.. А вы, мой дорогой, ей-богу, как из духовной семинарии. Не знаете, где пуговицы у барышни! Ну-ну, расстегните уже эту пуговицу, дайте посмотреть на ее мордашку.
Какая мордашка должна быть у барышни, оставшейся в одном белье? Кто его знает. Как-то раньше я на это внимания не обращал. Должно быть, не туда смотрел. Зато сейчас я мог лицезреть перепуганное создание с полуугасшим взором и бледными щеками. Казалось, еще мгновение – и блонд-особа упадет в обморок.
– Не переигрывай! – раздался голос пани Алины. – Не так трагично. Тебя же не на Голгофу ведут, а всего лишь в постель. А таким видом можно кавалера перепугать насмерть. Только охоту у мужика отобьешь. Глазки можешь закатить, но губки раскрой… О, о… Оближи губы, чтоб блестели… Люкс! Первый сорт! Можешь надевать платье.
Я вытер вспотевший лоб и с облегчением вздохнул, что мне не придется продолжать эту процедуру. Делать такие вещи под внимательным наблюдением десяти пар глаз, не считая кошачьих, было выше моих сил.
Пани Алина учила своих девушек старосветским манерам благородных девиц и одновременно стилю и профессии куртизанок. Девушки, окончившие школу пани Алины, стоили недешево. Такса колебалась от ста до двухсот рублей, в зависимости от услуг и условий. Полтысячи стоил уикенд на вилле за городом. Двое суток безумной любви в домике, который тоже принадлежал пани Алине.
Клиентура тут была разная. Но пани Алина, как настоящий патриот, с особым удовольствием обслуживала именно галичан. Для них, бывало, и скидку делала.