Девять королев

Андерсон Пол Уильям

Одрис испуганно взвизгнула и убежала.

В кухню через дымоход уже проникал утренний свет. Виндилис раздула огонь и подкинула хворосту, чтобы быстрей разгорелся. Отвар она приготовила заранее, но его приходилось разогревать, чтобы растворился мед. Мед скрывал вкус ивовой коры. Считалось, что кора опасна для плода, и Иннилис отказалась бы принимать отвар, если распробовала бы его, но ей необходимо сильное жаропонижающее и… да, щепотка мандрагоры. Ожидая, пока согреется напиток, Виндилис расхаживала от стены к стене.

Вернувшись к Иннилис, она нашла молодую

женщину почти в обмороке.

– Вот, любимая, я здесь, я всегда, всегда с тобой, – шептала Виндилис, приподнимая ей голову и заставляя пить. Потом сама легла рядом, во влажную, пахнущую потом постель, обняла подругу и баюкала, пока та не уснула.

Масло в лампе почти выгорело, но подливать уже не было смысла – скоро появится прислуга и откроет окна. Отдохнуть опять не удастся. С тем же успехом она могла умыться и одеться. Горячей воды для ванны не осталось, но Виндилис не боялась и холодной.

Она прошла в смежную комнату, где Иннилис в счастливые времена проводила чуть ли не все свободное время. Бронзовое зеркало на стене отразило бледный свет и осветило серебряные тазики, расписные вазы, яркие ткани, статуэтки. В нише стояла еще одна фигурка Белисамы – когда на нее упал луч света, богиня словно ожила, выступила вперед во всем своем ужасающем величии.

Виндилис задохнулась. Она вдруг бросилась к нише, простерлась на полу.

– Иштар-Исида-Белисама, – молила жрица, – пощади ее. Возьми, кого пожелаешь, как пожелаешь, но ее пощади, и я не буду знать иных желаний, кроме служения тебе!

III

Еще в дороге Грациллоний пообещал своему конвою отпуск и пирушку по случаю возвращения. Несколько дней ушли на приготовления. Нужно было заказать зал в излюбленной таверне в Рыбьем Хвосте, доставить хозяину пару свиней, бочонок вина, какого тамошний хозяин у себя не держал, найти музыкантов, актеров и дополнительную прислугу, пригласить друзей-горожан. Пришлось подрастрясти общую казну, но никто об этом не жалел: город обеспечивал и свои войска, и легионеров всем необходимым, помимо скромного жалованья, которое выплачивалась в надежной монете. На этом настоял король, и купцы его поддержали – им выгодно, когда деньги не залеживаются в сундуках.

В назначенный день Админий вывел своих людей из казарм. Он не стал строить легионеров, и они прошли по улицам свободной толпой. Пирушку затеяли днем, чтобы смотреть выступления жонглеров, акробатов, танцоров, фокусников и ученых зверей при дневном свете. Погода стояла сумрачная, но сухая – большая удача, потому что смотреть представление на площади Шкиперского рынка приятнее, чем тесниться в душной таверне.

– Не Девятеро ли о нас позаботились? – пошутил Гаэнтий.

– Потише! – предостерег Будик. – Не шути над святынями. Ты же знаешь, их чары – только для страшных времен.

– Вот как? Богобоязненный христианин защищает языческие святыни? – поддел Кинан.

Будик вспыхнул как девушка.

– Нет, конечно, нет. Хотя их язычество внушает уважение. Королева Бодилис… и потом,

ты ведь не хочешь обидеть наших товарищей?

– Я говорю на латыни, – огрызнулся Гаэнтий. – Ты не заметил?

– Здесь многие знают латынь, – вмешался Кинан. – Будик прав. Кончай.

Веселье скоро заставило всех забыть об этой перепалке. Когда начало темнеть и представление закончилось, все толпой повалили в таверну. Зазвенели кубки и тарелки, взвизгивали и хихикали женщины, все громче звучали голоса. Скоро послышались песни.

– Эх, хорошо дома, – по-исански пробормотал Админий. В одной руке он держал кубок, другой обнимал стан девицы Кебан.

Моряк Херун поднял бровь.

– Дома, говоришь? Мы от души рады вам, но разве ты не рвешься в свою Британию?

Админий передернул плечами.

– Бог знает, когда я туда вернусь, да и вернусь ли. Честно говоря, невелика потеря. Мне и здесь неплохо. Может, я тут и после отставки останусь.

– Хм… – Моряк огладил бороду. – Если ты всерьез, так тебе нужна бы жена. Хочешь, познакомлю со своей сестренкой?

– Не торопись, – рассмеялся Админий, крепче обнимая надувшуюся Кебан.

– Да нет, она еще совсем девчонка. Наши родители не дадут согласия, пока не узнают жениха как следует. Кроме того, девушек в Исе не выдают замуж против воли – не считая, конечно, весталок. Просто… порядочный парень, да со связями в Риме – это неплохо.

А рыбак Маэлох говорил своему приятелю Кинану:

– Выбирайся как-нибудь ко мне погостить. Домик у нас небольшой, но уютный, а моя Бета – всем кухаркам кухарка. Мои парни, да и я сам, не говоря уж о соседях, рады будут послушать про эту вашу поездку. Обещаю, что в горле у тебя не пересохнет!

– Спасибо, – отвечал солдат, – только раньше Совета Середины Зимы не выберусь. Центурион хочет, чтобы его сопровождал весь отряд.

Маэлох подобрался.

– Что, король ожидает неприятностей?

– Да нет, вроде ничего такого.

– Ну-ну. Пусть имеют в виду и нас, весь народ, и моряков в первую очередь. Мы пальцем не дадим тронуть нашего короля и маленькую королеву Дахилис.

Обычно суровое лицо Кинана осветила улыбка.

– И вы его полюбили, а?

– И не зря. Он вернул достоинство Ключу и навел порядок в Святой Семье. Он избавил нас от пиратов-скоттов и намерен всерьез заняться саксами. Он умеет найти общий язык с простыми людьми вроде меня и, по слухам, собирается завести суд, в который каждый сможет принести свои обиды, и… он сделал счастливой Дахилис – добрую маленькую Дахилис.

– Приятно слышать это. Но что до Совета, по-моему, легионеров он берет просто как почетную стражу, ну и чтобы приструнить оппозицию тоже.

– Ну да, даже у нас, под утесом слыхали, что Сорену Картаги из Дома Плотников не по нраву союз с Римом. А вот по мне, если собирается шторм – лишний якорь не помеха, – кулак Маэлоха обрушился на стол. Толстые доски прогнулись под ударом. – Хватит! Давай-ка выпьем!

Глава двадцать четвертая