Девять королев
Шрифт:
– Я не трогала трав, – поспешила оправдаться Малдунилис. – Просто он слишком редко меня…
Общий смех не дал ей договорить.
– Я тоже не прибегала к травам, – сказала Бодилис. – Да, воля богини – выше нашего желания. Пока только Дахилис и Иннилис… – Она вздохнула. – Заглянем в свои души… А между тем – как исправить содеянное зло?
Воцарилось молчание, и взгляды всех королев один за другим обратились к Форсквилис.
Провидица поднялась и сквозь сгустившиеся сумерки прошла к возвышению. Прежде чем взойти на него, она помогла спуститься старой Квинипилис и усадила ее. Поднявшись же, постояла перед
– Вам известно, что в нашей беде я решилась проникнуть в гробницу Бреннилис и провести ночь с ее костями. Вам известно, что до сего дня я хранила молчание об открывшихся мне видениях, ибо они смутны и внушают страх. Но вот как я истолковываю их значение: боги встревожены, подобно нам, смертным. И потому Они удержат свой гнев и примирятся с нами, чтобы дать нам время покаяться и сохранить в святости Их имена. Вот жертва, которой они требуют. В ночь Возвращения Солнца одна из нас должна покинуть город, где мы все обычно собираемся в это время, и нести Бдение на Сене. Ей предстоит тяжкое испытание. Если она вынесет его, то очистится сама и принесет очищение всей Святой Семье: королевам, королю и дочерям. Так услышала я Слово.
Никто не успел заговорить, как вызвалась Виндилис:
– Я готова!
Форсквилис покачала головой.
– Боюсь, что нет. Слово повелело отправиться той, что носит под сердцем плод. Я думаю, это значит, что галликена должна быть беременна.
Сестры в тревоге переглядывались между собой. До зимнего солнцеворота оставалось меньше трех месяцев, и большую часть этого срока Грациллоний пробудет в отъезде.
Дахилис два-три раза сглотнула и заговорила, почти весело:
– Да это про меня! Конечно же, я готова.
– Нет, милая, нет! – запротестовала Фенналис. – К тому времени для тебя приблизится срок опростаться. А ты ведь знаешь, что из-за погоды нам зимой иногда приходится проводить на острове по несколько дней.
– Не бойся. Если я не ошиблась в расчетах, мое время придет через полмесяца после солнцеворота, а то и позже.
– Хм… Я просматривала хроники. И Бодилис, и ты нарушили расчеты вашей матери Тамбилис, хотя отцы у вас разные. Преждевременные роды у тебя в крови.
Дахилис не дрогнула.
– Богиня позаботится обо мне.
Медленно и неохотно заговорила Бодилис:
– Ты помнишь предание?
– Какое предание?
– Ты могла и не слышать. Древний и темный рассказ. Я искала в архивах, но многое утеряно, и я не сумела найти ни подтверждения, ни опровержения этой истории. Говорят, что Бреннилис родилась на Сене. И тогда тюлень заговорил человеческим голосом и предсказал, что в будущем там родится еще одна галликена, которая положит конец эпохе, началом коей станет правление Бреннилис. Быть может, это просто сказка.
Все слушали Бодилис с тревогой. Закон требовал всего лишь присутствия на острове одной из галликен. Исключения допускались только в Святые Дни или в случае грозящей Ису опасности. Очередность нарушалась нередко: из-за плохой погоды, не позволявшей сменить жрицу, из-за болезней, старости, поздних сроков беременности, дурных предзнаменований… Несмотря на все предосторожности, несколько раз случалось, что галликену на острове заставала смерть, – и тогда, чтобы избежать катастрофы, приносились огромные жертвы,
Взгляды Сестер обратились к Иннилис. Виндилис крепко прижала ее к себе, и из убежища ласковых объятий донесся ее слабый голос:
– Значит, выбор пал на меня?
– Кажется, так, – отвечала Форсквилис. Тишина была пронизана сочувствием. – Мужайся. Это будет нелегкое испытание, но оно прославит тебя и твою новорожденную дочь.
Иннилис сморгнула слезы.
– Я согласна. С радостью.
Губы Виндилис коснулись щеки подруги.
– Это не все, – продолжала Форсквилис. Слова, казалось, причиняли ей боль. – Во сне мне привиделась печать, раскаленная добела. И этой печатью скреплена была книга, но воск был не из пчелиного улья, а из крови и жира человеческих жертв, – и в ответ на раздавшиеся испуганные восклицания она добавила: – Нет, страшные ритуалы древности не вернутся в Ис, – на губах провидицы мелькнула слабая улыбка. – Да к тому же такая печать в реальном мире не стала бы держаться. Нет, то был знак для меня.
Она не сразу набралась силы, чтобы продолжить.
– Я размышляла, молилась и приносила жертвы – и вот как истолковала наконец это видение. Мы должны заранее скрепить свое решение, принести Великую Клятву, что Бдение в ночь возвращения солнца состоится и что его будет нести отмеченная богами. И тогда с Исом все будет хорошо.
И снова воцарилось молчание. Девятеро приносили Великую Клятву верности друг другу и избранной цели, перед тем как отправиться на Сен, чтобы навлечь проклятие на Колконора. До того случая такая клятва не приносилась много поколений. Она требовала поста, воздержания от питья и самобичевания…
Дахилис обхватила ладонями живот. Для ее тонкокостной фигурки он стал уже немалым бременем.
– Прошу вас, – умоляюще пролепетала она. – Мне нельзя. Я потеряю ее.
– Думаю, – успокаивающе проговорила Квинипилис, – это не относится к тебе, младшая, и к Иннилис. Что до остальных… – она обвела подруг гордым взглядом, – мы – выдержим. Или мы не галликены?
Последнюю ночь перед отъездом Грациллоний провел с Ланарвилис. Не случайно. Дахилис уже не допускала его к себе, и ему приходилось довольствоваться лишь поцелуями да надеждами на будущее, когда она станет матерью. Поэтому он дни проводил с Дахилис, а по ночам посещал по очереди остальных шестерых жен. Очередность посещений могла быть нарушена по многим причинам, не последней из которых являлся его близившийся отъезд, тем не менее Грациллоний немало удивился, получив известие, что этой ночью вместо Форсквилис его ожидает Ланарвилис.
Он оделся в праздничные одежды и постарался сделать хорошую мину. Королева встретила его на пороге, одетая в красно-золотое платье с низким вырезом. Серебряный венчик удерживал надо лбом белокурые кудри.
– Добро пожаловать, повелитель, – она протянула ему руку.
По исанскому обычаю он сжал ее ладонь.
– Благодарю, моя королева. Сожалею, что не мог прийти раньше. Приготовления к отъезду…
Ланарвилис хмыкнула.
– Я предвидела это и заказала ужин, который не испортится от долгого ожидания. Не окажешь ли честь попробовать его? Нам о многом нужно поговорить.