Девять мечей Акавы
Шрифт:
XVII
Весь следующий месяц ушел на подготовку. В Когорате, несмотря на наступающую зиму, было организовано множество лагерей для сортировки беженцев, поток которых увеличивался с каждым днем. Все, кто мог носить оружие, отсортировывались, вооружались и отправлялись в уже существующие войска.
Женщины и дети распределялись между жителями Когората. За это время войска Когората и северян, подтянувшись, взяли в плотное кольцо все три главных города какуров. Для подкрепления демонстрационного эффекта прилетела сотня айоров. Начать было решено с Мартолла, сильнейшего из трех основных городов, уже подмявшего города-соперники и объединившего под своим началом весь Какур.
Выбрав сухой солнечный день, Владислав, облаченный в серебро рунера и с бластером на боку, внезапно опустился на площади перед
Все это произвело должное впечатление. Солдаты, так и не решившиеся вступить с нежданным гостем в схватку, бросились врассыпную, как только он сделал шаг в их сторону. Подойдя ко дворцу, Владислав остановился и мысленно скомандовал Ворчуну передавать его слова. Он в ультимативной форме потребовал правителя города. Его голос, усиленный мощными динамиками, разнесся по площади, волной разбивая стекла во всех домах в радиусе нескольких сот метров. Скоро Тигай — этот "Грозный владыка Мартолла", как он сам себя любил называть, вышел — точнее, был вытолкнут — наружу своими приспешниками, у которых внезапно исчез страх перед «Владыкой». Белый как полотно, наместник стоял перед Владиславом с дрожащим подбородком, боясь даже сглотнуть слюну, которая текла из уголка его рта. Агент брезгливо поморщился и сказал — на этот раз вслух, чтобы люди видели, от кого исходит воля богов:
— Горе тебе, ничтожный! Как осмелился ты нарушить волю богов и соперничать с ними? Ты, ничтожный червь, навлек на свою голову гнев божий, и весь город должен испить чашу позора, боли и унижения.
Ворчун снова решил поэкспериментировать и повторял все слова, усиливая их мощными динамиками. Они грохотали в каждом уголке, в каждом закоулке города, вызывая суеверный страх у его жителей.
— Видел ли ты, кто стоит у стен городов твоих? — продолжал Владислав. — Кто парит в небе, следя за тем, чтобы ни одна душа из этого города не смогла спастись? Видел ли ты? — Владислав бесзастенчиво пользовался тем, что какуры еще не были в курсе, что люди и айоры находятся в союзе и панически боялись летунов, благо, что слава у айоров была далеко не самая добрая.
Тигай упал на колени и закрыв глаза, начал молиться.
— Я все сделаю, — твердил он. — Я все сделаю…
Сановники города, видя, что с правителем до сих пор ничего не случилось, немного осмелев, словно тараканы, начали выползать наружу из своих щелей.
— Не гневайся на нас, о сошедший с неба, — враз загалдели они, окружив гостя и опустившись перед ним на колени. — Пощади город наш, жен и детей наших, это он узурпировал власть. Смерть тирану!
Владислав резко поднял руку, и все разом смолкли, глядя на него, кто с испугом, а кто уже с подобострастием.
— Кто тут командует солдатами? — коротко и как можно более жестко бросил он.
Сановники загалдели, и один, самый проворный, уже вскочил и засеменил куда-то, приговаривая на ходу:
— Я позову его, сейчас.
— Не надо меня звать, — спокойный уверенный голос раздался за спиной Владислава. — Я здесь.
Владислав обернулся и увидел пожилого седоусого воина. Всем своим видом он излучал силу и уверенность.
— Я здесь, — повторил он, подходя ближе.
— Как смел ты стать приспешником этого червя? — Владислав не без удивления смотрел на человека, без страха глядящего ему в глаза.
— Я не служил тирану, не служу ему и сейчас, — ответил солдат. — Авар- эта подлая лиса, служил Тигаю, после того как меня услали на границу. Если бы я был в городе, то не допустил бы бесчестия. Где он сейчас — не знаю, но думаю, быстро найдется…
Владислав, уже немного мягче, обратился к служаке:
— Собери сюда старейшин города, если кто еще жив остался.
— Будет исполнено.
Старый солдат кивнул головой, и тут же несколько стражников, стоящих поодаль, убежали исполнять приказание. Вскоре четверо старейшин предстали перед Владиславом.
— Так, — агент повернулся к узурпатору, который при виде гневной складки на переносице Владислава напустил под себя со страху.
Однако жалкий вид тирана не вызвал сочувствия у собравшихся на площади людей. Послышались крики и угрозы в адрес тирана.
— Где «дар», который ты использовать решил не по назначению? — в голосе Владислава послышались металлические нотки.
— В… в… в сокр…ровищнице, — заплетающимся языком промямлил сановник.
Владислав молча жег его взглядом. Через лазутчиков Свичара он знал, что Мортолл внезапно напал на Агул-Сату, и однорукий Кизон лишился не только «дара», но и головы. После этого власть Мартолла признали все города Какура.
— В… в…торой тоже там, — выдохнул тиран, видимо, окончательно понявший, что от богов ничего не скроешь и ему уже не выпутаться.
— Принесите их сюда, — скомандовал Владислав.
Один из приближенных Тигая мелкой рысцой побежал во дворец, позвякивая ключами. Военачальник кивнул своим людям, и двое стражников отправились следом.
Владислав снова приказал Ворчуну усилить его голос и повернулся к людям, все прибывающим и прибывающим на площадь.
— Жители города Мартолл! — он сделал паузу. — Жители Какура! Время тирана кончилось. Вы вольны сечас выбрать себе нового правителя или совет старейшин. Вы вольны решить, хотите вы войны или мира, милости богов или гнева их. Завтра в это же время, — он взглянул на башню, где были вмонтированы часы, — я вернусь за ответом.
Он подождал, когда скуттер спустится пониже, и, взяв из рук подошедших солдат два прибора, похожих на складную подзорную трубу, поднял их над головой.
— Пославшие меня решили, что вы еще недостаточно мудры, чтобы владеть ими, и забирают «дары» назад, — он шагнул в проем дверного люка.
Вечером лазутчики доложили, что в городе состоялось вече, которое переросло в форменное избиение сторонников Тигая. Был казнен и сам узурпатор. На следующий день в назначенный час Владислав опустился в центре города, чтобы узнать решение жителей. Ожидания его не обманули. Жители были рады избавиться от Тигая. Затянувшаяся война сначала с Агул-Сатой, а потом с Когоратом отрезвила многие горячие головы. Позорная гибель Авара, этого тигайского приспешника, командующего личной гвардией тирана и утопленного в собственном дерьме, тоже сказалась на настроении солдат, не доверявших больше Тигаю. И когда выяснилось, что новый военачальник, хоть и готов умереть за свой город, не собирается, однако, оказывать узурпатору поддержку, жители дружно решили вернуть в город общесвенно- общинное правление, избрав в дополнение к оставшимся четырем старейшинам еще пятерых. Двоих старейшин, запятнавших себя предательством, отдали на скорый суд вместе со всеми остальными прихлебателями тирана. Таким образом, Мартолл, а с ним и все остальные города Какура вошли в союз, замкнув линию обороны против «темных» государств. Большего «союзники» сделать не успели. Последний ряд городов, отделяющих союз от «темных» стран, пал под натиском зомби, и вскоре потоки беженцев иссякли. Когда захватчики начали широким потоком вливаться в города и села, круша и уничтожая все на своем пути, некоторые солдаты пытались организовать сопротивление, но один за другим падали, сраженные не чувствующими боли и сострадания зомби. Другие, сообразив, что оказывать сопротивление бесполезно, сдавались на милость победителей и через некоторое время, пройдя обряд вселения, сами превращались в таких же солдат с потухшим взглядом и ненавистью в сердце ко всему живому. Третьи уходили со своим оружием к границам Когората и вступали в ряды защитников последнего оплота. Своим исходом, именно беженцы, не желавшие превращаться в зомби, и спровоцировали резкое ослабление армий своих стран. От темных бежали и солдаты и потенциальные новобранцы, а «зомби» долго не жили, так что силы сторон скоро начали приобретать первые признаки стабилизации. Затягивание времени было «союзу» на руку.