Девять месяцев

Болл Сара

— Ты взяла с собой свою карточку? — спросила она, имея в виду тетрадь, которую заполняют медсестры в течение всей беременности на каждом осмотре.

— Ой, нет, я даже не подумала об этом, — прошептала я.

Медсестра посмотрела на меня как на слабоумную, потом кивнула:

— Ладно, где болит?

Я показала.

Она прощупала мой живот такими движениями, будто месила тесто. Я вздрогнула.

— Боль постоянная или то подходит, то отступает?

— Постоянная.

— Совсем не уменьшается?

— Нет.

— Кровотечение есть?

— Нет.

—

Вы не стали чаще ходить в туалет?

— Нет, я всегда хожу часто.

— Боли во время мочеиспускания?

— Нет, но я не ходила в туалет с тех пор, как это началось.

— Когда это началось?

— Около двух часов назад, и все хуже и хуже.

— Хорошо, — сказала она, крутя какие-то ручки монитора рядом с моей койкой. Она обвила мой живот толстыми ремешками и начала слушать сердце ребенка.

— Сердцебиение в норме, — пробормотала она себе под нос. Аппарат начал выводить дрожащую черную линию на бумаге.

— Что это? — спросила я, испуганная треском монитора.

— График должен показать, нет ли у вас схваток, — ответила она, изучая распечатку.

— О господи, я так и знала, — воскликнула Тамсин, закрывая лицо руками. — Вы думаете, у нее преждевременные роды?

Медсестра не отрывала глаз от распечатки.

— Ну, еще очень рано что-то говорить. Я проведу еще одно исследование через час, но на схватки непохоже. Если бы это были роды — боль бы то нарастала, то уходила.

Я снова расслабилась. Медсестра свернула листок в трубочку и измерила давление.

— Довольно высокое. У вас всегда высокое давление?

— Нет, обычно низкое.

— Понятно. Теперь я хотела бы, чтобы вы пошли в туалет в конце коридора и пописали в эту баночку. — Она достала огромную банку.

Я взяла банку, почти счастливая, что мне предоставили емкость соответствующих размеров, и поспешила к туалету. Когда я вышла, медсестра ждала меня у двери. Она взяла у меня банку и попросила вернуться в постель. И вот меня снова подключили к монитору и оставили одну.

Было на удивление тихо, хотя в палате кроме меня находилось еще шестеро новорожденных. Иногда только раздавался редкий детский плач, но вскоре и он затихал: малыша кормили или он засыпал.

— Тамсин, как ты думаешь, что это? — спросила я, стараясь прогнать свой страх.

— Не знаю. У меня никогда не было никаких проблем. До самых родов. Просто расслабься, Холли. Если хочешь поспать — не обращай на меня внимания.

— Я не смогу заснуть, мне слишком больно, — простонала я и попыталась устроиться поудобней на жесткой койке.

Примерно через час медсестра вернулась. Она проверила распечатку и выключила монитор.

— Хорошо, мне кажется, мы знаем, в чем дело, — сказала она, присаживаясь на постель у моих ног.

Я приготовилась к худшему.

— У вас инфекция в мочевом пузыре. Очень распространенное явление во время беременности.

— И это все? — Мне тут же стало стыдно, что я не смогла справиться с болью по такой глупой причине. Как я теперь вернусь и объясню остальным, что это было?

— Не удивляйтесь, — сказала медсестра, — в вашем положении это может быть очень болезненно, и вы были

совершенно правы, что приехали к нам. Нам нужно было проверить, не подействовала ли инфекция на ребенка. Иногда это вызывает преждевременные роды, а ваше высокое давление очень меня беспокоит. Я настаиваю на абсолютном покое и строгом постельном режиме в ближайшие три дня. Я выпишу антибиотики, и вы должны их принимать. Нужно, чтобы вы вставали только затем, чтобы сходить в туалет. Я сообщу вашему участковому, и она зайдет к вам в понедельник. Но вы должны позвонить в отделение, если будет что-нибудь беспокоить или боли усилятся.

Я кивнула, а Тамсин взяла рецепт и помогла мне выбраться из постели.

— Давай отвезем тебя домой и уложим в кроватку, — сказала она нежно.

Когда мы вернулись в кафе, я удивилась, как там было чисто. Все тарелки убраны и помыты, столы вытерты, а стойка так и сверкала. На столе, за которым мы ужинали, — ваза с цветами, которые мне принесла Тамсин. Рядом была записка. Я развернула ее и узнала почерк Мэгги:

Дорогая Холли,

мы не стали тебя дожидаться, думая, что тебе захочется отдохнуть. Попроси Тамсин позвонить нам и рассказать о твоем самочувствии, чтобы мы не беспокоились. Надеюсь, все в порядке. Мы не притронулись к твоему замечательному торту, так как решили съесть его вместе с. тобой.

Поцелуи от Мэг, Элис и т. д.

P . S . Я думаю, Чарли порадует номер телефона Тамсин!

Я улыбнулась, пока читала записку, тронутая их заботой. А я была так эгоистична, когда не хотела, чтобы Чарли встречался с Тамсин.

— Что в записке? — спросила она, выхватывая ее у меня из рук прежде, чем я успела ее спрятать. Она от удивления подняла брови, когда прочитала постскриптум, и я заметила, что ее щеки покраснели.

— Он славный, не правда ли? — подколола ее я.

— Кто? Чарли? Он просто супер, — ответила она, улыбаясь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Всю следующую неделю я ничего не делала, совсем ничего. Ни малейшего усилия, ни одного наброска свадебного торта. Моя квартира превратилась в свалку, а волосы начали походить на мочалку. Я сама себе удивилась, что так буквально выполняла рекомендации врача.

К понедельнику мое давление все еще не нормализовалось, но боль немного ослабла, наверное, благодаря антибиотикам, которые я принимала. Я продолжала соблюдать постельный режим. Мэгги с удовольствием занималась кафе, а я наслаждалась бездельем. В пятницу врач сообщила, что давление почти пришло в норму, чему я была немало удивлена, так как все последнее время ужасно нервничала по поводу возвращения родителей Тома.