Девять принцев Эмбера

Желязны Роджер

Примерно через полчаса спуск закончился, и машина довольно долго катилась по инерции, прежде чем я включил зажигание. При звуке мотора стайка черных птиц выпорхнула из придорожных кустов. Серая тень, похожая на волчью, взметнулась из-за дерева и пропала. Невидимый олень, спасаясь от серой тени, умчался, ломая ветки. Мы ехали по лесистой долине, расположенной на ровном участке высокой скалы, и неуклонно приближались к морю. Перевал остался сзади и чуть справа.

Чем дальше мы въезжали в долину, тем яснее видели панораму величественных

гор, марширующих, казалось, прямо к побережью, одетых в сверкающую каменную мантию, расцвеченную зелеными, розовыми и пурпурными красками, а на самом последнем и самом высоком пике висела вуаль легких облачков, пронизанная золотыми лучами солнца. Бензин почти кончился, а ехать оставалось миль тридцать пять. Я твердо знал, что этот последний пик был местом нашего назначения, и у меня защемило сердце. Рэндом, не отрываясь, смотрел в том же направлении.

— Никто ничего не украл, — пошутил я. — Скала на месте.

— Я почти забыл, — прошептал он.

Я переключил передачу и, случайно посмотрев вниз, увидел, что брюки мои как-то странно блестят. К тому же они стали обтягивать лодыжки, а манжеты исчезли. Я невольно бросил взгляд на свою рубашку.

Она превратилась в черную куртку с серебряной окантовкой и широким поясом. По внешней стороне брюк тоже шла серебряная строчка.

— Кажется, я выгляжу достаточно эффектно, — заметил я в надежде услышать объяснение Рэндома.

Он ухмыльнулся, и я неожиданно понял, что он одет в коричневые брюки с красными лампасами и оранжевую рубашку с коричневым воротником и манжетами. Коричневая фуражка с желтым козырьком лежала рядом на сидении.

— А я сидел и гадал, когда ты, наконец, заметишь, — сказал Рэндом. — Как самочувствие?

— Лучше не бывает. Кстати, бензин на нуле.

— Слишком поздно, — ответил он. — Мы находимся в реальном мире, и работа с отражениями отнимет слишком много сил, не говоря о том, что нас сразу обнаружат. Боюсь, придется бросить машину.

Ее пришлось бросить примерно через две с половиной мили. Я съехал на обочину и остановился. Закатное солнце посылало нам прощальный поклон, тени удлинились.

Я полез на заднее сиденье, за ботинками, превратившимися в высокие черные сапоги, услышал, как под ними что-то звякнуло, и увидел относительно тяжелую серебряную шпагу в ножнах, ремешки которых идеально подходили к петлям на моем поясе. Рядом с сапогами лежал черный плащ с брошью-застежкой в форме серебряной розы.

— Ты, наверное, думал, что расстался с ними навсегда? — спросил Рэндом.

— Честно говоря, да.

Мы вышли из машины и пошли по дороге. Вечер был прохладен, воздух напоен терпкими ароматами. Солнце садилось, и на небе начали появляться первые звезды. Рэндом первым нарушил молчание.

— Не нравится мне это, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду?

— Наше непонятное везение. Мы беспрепятственно добрались до Арденнского леса и проехали его, хоть Джулиан и сделал попытку нас остановить.

Я начинаю подозревать, что нам намеренно позволили проникнуть в стан врага.

— Мне пришла в голову та же мысль, — солгал я. — Как ты думаешь, что это может значить?

— Боюсь, нас гонят, как зверей, прямо на охотника. По-моему, здесь дело нечисто.

Несколько минут мы шагали в полном молчании, затем я спросил:

— Может, засада? Послушай, как тихо в лесу.

— Не знаю.

Мы прошли мили две, и солнце скрылось за вершинами гор. Ночь была темной, небо усыпано бриллиантами звезд.

— Мы избрали самый неподходящий способ передвижения, — заметил Рэндом.

— Не спорю.

— И все же я боюсь вызвать лошадей.

— Я тоже.

— А как ты сам оцениваешь обстановку? — спросил он.

— По-моему, дело дрянь. У меня такое ощущенье, что за нами следят.

— Может, уйти с дороги?

— Мне пришла в голову та же мысль, — вновь солгал я. — По крайней мере, если мы свернем в лес, хуже не будет.

Мы свернули в лес.

Нас окружали деревья, валуны причудливой формы, высокий кустарник. А по небу плыла серебряная луна, похожая на большую лампаду, освещавшую ночь.

— Меня не оставляет чувство, что наша затея обречена на провал, — сказал Рэндом.

— Ты веришь своим чувствам?

— Вполне.

— Что тебя беспокоит, брат?

— Слишком быстро мы очутились рядом с Эмбером. Мне это не нравится. Назад дороги нет, а управлять отражениями в реальном мире невозможно. Нам остается рассчитывать лишь на наши шпаги. — (На его поясе висела короткая, с орнаментом на ножнах, шпага.) — И я считаю, мы очутились здесь не против воли Эрика, а согласно задуманному им плану. Сделанного не воротишь, так что говорить тут не о чем, но я предпочел бы, чтобы нам пришлось сражаться за каждый дюйм пути.

Мы прошли еще около мили и остановились покурить, тщательно прикрывая огоньки сигарет ладонями.

— Какая прекрасная ночь, — сказал я, обращаясь к Рэндому и прохладному ветерку.

— Да… что это?

Позади нас в кустах зашуршало, и он мгновенно выхватил шпагу из ножен. Мы подождали несколько минут и, не заметив ничего подозрительного, пошли дальше.

Спустя некоторое время я услышал непонятное шуршание впереди.

Я посмотрел на Рэндома, и он кивнул, после чего мы стали двигаться медленнее и с большей осторожностью.

Посторонние звуки прекратились, но справа от нас, довольно далеко, мерцал слабый свет, похожий на огонь костра. Я махнул рукой в его сторону, и Рэндом пожал плечами, молча углубляясь вслед за мной в лес.

Примерно через час мы оказались рядом с лагерем. Вокруг костра сидели четыре человека, еще двое спали неподалеку. Девушка, привязанная к дереву, смотрела в противоположную сторону, но когда я увидел ее фигуру, у меня защемило сердце.

— Неужели… — прошептал я.

— Да, — ответил Рэндом. — Это она.