Девять ворот
Шрифт:
— Не слушай мистика, попробуй, — убеждал Дханус и пустил зелье опять по кругу.
Гопал взглянул на озабоченное лицо друга, но все же сделал одну небольшую затяжку и быстро передал трубку Дханусу. Затем он оглянулся назад, пытаясь понять, что же изменилось. Ничего. Трубка сделала еще один круг, минуя Судаму, и опять оказалась у него. На этот раз он уже не колебался и затянулся глубже, после чего громко закашлялся. Остальные почему-то сочли его кашель истеричным, особенно Нимаи, чей кашель был больше похож на кашель
Судаму больше интересовал Кали.
— Он действительно симха Бху?
— Ему нравится так думать, — засмеялся Дханус. — Я его называю Голубой Шакал.
Дханус указал чубуком трубки на Судаму:
— До того как он стал мистиком, мы с ним выкурили не одну трубку, рассказывая такие истории.
— Почему голубой шакал? — спросил Гопал, стараясь не терять головы.
Наркотик начинал действовать. С ним что-то происходило. Казалось, его сознание отделялось от тела. Было такое ощущение, что он теперь лишь чистый разум, смотрящий на мир через окна его глаз.
— Расскажи ему, — сказал Судама. — Ты рассказываешь историю лучше, чем кто бы то ни было.
Гопал изо всех сил пытался сконцентрироваться. Ему казалось, что огонь был одушевленным существом — языки пламени танцевали какой-то известный только им танец. Он впервые в жизни видел столь прекрасные краски. В ушах его звучали какие-то неясные голоса, а треск горящих поленьев напоминал ему бой барабанов коле. Вскоре веки его стали тяжелыми, как толстые хлопковые пандалы на голоканском рынке. Ему приятно было сидеть с закрытыми глазами, но сделав это, он погрузился в какую-то неведомую ему ранее тьму.
Меж тем Дханус начал свой рассказ о шакале по имени Свирепый Вой, жившем в пещере. Однажды ночью, охотясь, животное забрело в город. Там на него напали городские собаки и изрядно его потрепали. Скрываясь от них, он забежал во двор красильщика и запрыгнул в чан с индиго, и собаки, не найдя его, ушли.
Шакалу удалось выбраться из чана и убежать обратно в лес. Наутро животные, обнаружив в лесу существо столь необычайной раскраски, вскричали:
— О, что это за существо такого королевского окраса! Оно, должно быть, упало к нам с небес!
Гопал не слушал рассказ Дхануса. Он смотрел на свет и тени, принимающие самые необычные формы и опять превращающиеся в ничто. Некоторые из них были похожи на что-то очень знакомое, вызывая странное беспокойство в душе у Гопала. Он пристально глядел, зная, что что-то должно было произойти. Неожиданно в языках пламени появилась белая корова, а затем белый бык. Животные приблизились к нему. Из их глаз текли слезы. Они не были похожи ни на одно из животных, которых он когда-либо встречал в Голоке.
Корова плакала человеческим голосом.
— Пожалуйста, не убивай меня! — пронзительно кричала
— Пожалуйста, не убивай меня! — молила она, заставляя обливаться кровью сердце Гопала. — Я — Бхуми.
— Матерь Бху!
Гопал онемел.
— Прошу тебя, пощади! — плакала корова-мать.
Почему этого больше никто не видел. Гопал огляделся в темноте. Он услышал голоса своих друзей и взрывы хохота. Где они? Он не мог их найти. Почему они не помогут ему?
Нимаи и Судама сидели рядом с Гопалом, слушая рассказ Дхануса о том, как Свирепый Вой, осознав, что звери боятся его, закричал:
— Ну что, невежды! Почему вы бежите от меня? — Шакал подумал немного и добавил: — Ману назначили меня вашим симхой.
Услышав это, львы, тигры, бакасуры, обезьяны, кролики, ящерицы, крысы и другие дикие животные склонили головы.
Парализованный и онемевший Гопал услышал, как заговорил бык.
— Я — Дхарма, воплощение Бхакти. Без меня искусство мистиков исчезнет. Благочестивые люди погибнут! Пожалуйста, не убивай меня! — кричал бык.
Гопал сквозь слезы увидел, как голова быка оторвалась от шеи и упала в вечную тьму, а Бхуми продолжала душераздирающе плакать. Гопал закрыл уши руками, спасаясь от ее воплей. Наконец они затихли. Видение исчезло.
Тени превратились в Нимаи, Судаму и Дхануса, который продолжал свой рассказ о том, как Свирепый Вой, сидя на своем троне, услышал завывание стаи шакалов и радостно подхватил их гнусавую песню. Услышав это, звери поняли, что это всего лишь шакал, и устыдились.
— Мы были обмануты этим презренным шакалом. Убейте его!
Свирепый Вой пытался бежать, но был пойман и разорван тиграми в клочья.
— С тобой все в порядке? — спросил Нимаи, глядя на покрытое потом лицо Гопала. — Ты весь дрожишь.
Гопал не ответил. Он в отчаянии обыскивал глазами комнату, пытаясь обрести чувство реальности. Судама и Дханус смеялись над Голубым Шакалом. Китти спала. Он вытер пот со лба.
— Все нормально. Я, должно быть, заснул.
— Ничего себе сон! — сказал Нимаи, глядя на его искаженное лицо. — Похоже, ты увидел привидение!
— Даже два.
Судама не обращал внимания на Гопала, заново переживая историю с Голубым шакалом.
— Итак, Кали — это Шакал, и мы должны найти среди нас тигра, который разорвал бы на куски фальшивого короля. — Он посмотрел на Гопала, скорчившегося в углу. — Остался еще кто-нибудь, кто знает об истинной природе Кали!
— На севере и востоке еще осталось несколько свободных королевств. Армии Кали разбили большинство своих противников. Некоторые из оставшихся в живых бежали в горы со своими небольшими отрядами. Нам, кому дано преодолеть иллюзии Майи, известна правда, — Дханус понизил голос. — Я боюсь, однако, что Кали на этом не остановится.