Девять ворот
Шрифт:
— Нет, я насчитал только двое настоящих ворот. Есть еще несколько дорог и тропинок, которые ведут в город, но я не могу сказать, что в Тошане девять ворот. Может быть, он имел в виду Нийану Бхирам? Я не могу вспомнить такого места… во всяком случае, в этом Круге.
Судама опять обратился к карте.
— Я узнаю эту гору, — сказал он, указывая на центр карты. — Это, должно быть, пик Куру.
— Эта река извивается как змея, — сказал Гопал, водя пальцем по карте. — Наверное, это река, по которой мы сейчас плывем.
— Сарпа —
— Вот он! — торжествующе объявил Гопал, показывая на северо-западную часть карты. — Это город Нийана Бхирам, в самом центре леса.
Остаток дня они плыли по течению. Гопал наблюдал за рекой и своей сестрой, ожидая, когда лекарство Дхануса начнет действовать. Судама смотрел на берега и горы вдалеке. Нимаи таращился на них, бормоча что-то себе под нос.
Солнце садилось, и Гопал вспомнил слова ткача, с которым они плыли в Радхакунду о том, что не следует оставаться на реке ночью. Он был очень доволен, что они прошли такое большое расстояние по реке без происшествий.
— Не хочу испытывать терпение ману, — сказал он, поворачивая руль и направляя лодку к берегу.
— Нам лучше переждать ночь на берегу. Вон там, в высокой траве, — мотнул он головой. — Продолжим наш путь утром.
— Я согласен, — ответил Судама.
Нимаи молча смотрел на берег.
В Била-свагре в это время Вьяса с апсарасой с необычайной легкостью пробрались на корабль Бхутанаты.
— Нам нужно будет найти место, где они спрятали девушку, — пробормотал Вьяса.
Уша была поосторожнее.
— Солдаты, — предупредила она, прячась за бортиком.
Вьяса, доверившись ее инстинкту, последовал за ней.
На палубу вышли шесть якс.
— Готовьтесь к отплытию, — зычно скомандовал один из них, звоня в небольшой медный колокол, вызывая наверх остальных солдат. — Отдать швартовы, да поскорее, а то Бхутаната позаботится о ваших головах.
Корабль писаки покинул пристань без малейшего покачивания, присущего обычным кораблям. Не было ни парусов, ни весел… корабль передвигался только благодаря черному искусству. Пока команда выполняла свои немногочисленные обязанности, Вьяса и Уша оставались в укрытии.
— Что такое кртья?
— Что? — Вьяса просто не мог поверить, что Уша не знает этого. — Такая ведьма, как ты… не знакома с кртьей?
— То, что я практикую искусство магии, еще не означает, что я понимаю писаку.
— Действительно, — согласился мистик, — когда дело касается писаки, любому не мешает подучиться.
Он рассказал все, что знал об этом:
— Кртья создается особыми мантрами и обычно имеет форму женщины, в нашем случае Киттахари. Они живут только для того, чтобы исполнить волю своего создателя.
— Что имел в виду Бхутаната, когда сказал, что она достигнет полной силы?
— Кртья живет за счет крови. Ей нужно время, как и человеческому
Мимо них прошел якса, и Вьяса прервался, но вскоре опасность миновала.
— Должно быть, что-то было не так! — прошептал Вьяса, — и кртья была не готова. Гопал принял ее… как и все мы… за свою сестру.
— Тебя не заботит то, что теперь это существо с твоими друзьями?
Вьяса улыбнулся.
— Мой ученик сумеет о ней позаботиться, — сказал он уверенно. — Я хорошо его обучил.
— Тогда, что тебя заботит?
— После того как мы спасем девушку, мы должны не дать Кали использовать Брахмастру.
— Вначале ты должен помочь мне вернуть Чакру, — напомнила Уша.
Берег растворился в тумане.
— Ты умеешь плавать? — спросила Уша.
— Нет, — прошептал Вьяса. — У меня не было нужды попробовать.
Еще не наступил рассвет, а Гопал был уже на ногах. Берега были тихими и безмолвными, за исключением нескольких птиц, охотившихся за рыбой. Высокая трава и кусты взбирались по склону горы, той самой, которую Судама назвал Куру. Если бы он не был свидетелем и участником событий нескольких дней, Гопал никогда бы не подумал, что этот Круг в хаосе.
Он разбудил Судаму.
— У нас есть еще час перед расставанием, — прошептал он. — Я хочу поискать здесь фруктов и трав.
Судама повернулся в полусне.
— Посмотри за моей сестрой. Я скоро вернусь, и мы поплывем дальше.
Гопал чувствовал себя уверенно, может быть, даже слишком уверенно, после того как так ловко увел всех из Тошаны. Он подумал, что его отец оценил бы его храбрость, и хотел еще раз доказать, что он кое-что стоит. Он не обучен всяким мистическим штучкам, как Судама. Так что же он может? Он хотел, чтобы ману ответили ему.
— Какова моя карма? — вопрошал он вслух, продираясь по тропинке, проложенной животными к водопою.
— После того как я сниму проклятие со своей сестры, — спрашивал он, — я, очевидно, должен выполнить желание Вьясы и вступить в борьбу с Кали? А когда же я буду свободен, чтобы делать свою судьбу по своему желанию?
И на этот раз ману молчали. Гопал также не знал ответа, но это была первая возможность за долгое время остаться наедине с собой. Несмотря на то, что он очень любил сестру, ему все-таки нужно было это время, чтобы «очистить свой ум», как он это называл.
Чувствуя себя в безопасности, он снял сандалии и, перебросив их через плечо, пошел по самому краю берега, прямо по прохладному илу. Эта влажная прохлада под его ногами, звуки стремительно текущей воды, темное, чистое небо Бху, усеянное черными тучами и прохладный ветерок реки — все это было поистине великолепно. Он даже представил себе купание.