Девять жизней
Шрифт:
Делиз с отчаянием посмотрела на меня. Женщина была явно не в себе, а я умудрился до сих пор этого не понять.
– Послушайте, Сьюзан, конечно, вы должны делать то, что считаете нужным. Я не полицейский, я не могу арестовать или заставить вас донести на Барри, но по крайней мере оставьте у нас распечатки. Тогда, если он снова станет вам угрожать, у вас будет чем на него воздействовать, – произнес я.
– Спасибо тебе, Дейв! – взорвалась наконец Делиз. – Спасибо, что превратил дом моей матери в тир! Мне, конечно, мало было видеть, как отстреливают башку этому подонку Пултеру! Теперь
Сьюзан Эттли слабо улыбнулась.
– Нет, Дейвид прав. Я не думаю, что Барри может причинить кому-нибудь зло. Он похож на непослушного школьника, но никак не на злодея. Как только он узнает, что я где-то спрятала распечатки, то станет как шелковый.
Она пошла к телефону, чтобы сообщить Барри эту приятную новость. Делиз встала рядом с ней, чтобы убедиться, что она не скажет ничего лишнего.
Джей и Либерти, почувствовав, что гроза миновала, явились наконец с чаем на подносе. Затем Джей спустился к машине Сьюзан и, пока та умывалась, забрал толстую пачку распечаток. Выйдя из ванной с чистым лицом, она направилась к выходу, снова спокойная и деловая. Я загородил ей дверь. Прежде, чем отпускать ее, я должен был выяснить одно обстоятельство, не дававшее мне покоя.
– Сколько лет Барри? – спросил я.
– Пятьдесят один. Мужчина в самом расцвете лет, – надменно отчеканила она и удалилась, отбрасывая волосы назад и что-то бормоча себе под нос.
– Больше ее никто никогда не увидит, – мрачно произнесла Делиз. – И даже ты в этом не виноват.
– Да. Я не могу запретить ей делать то, что она хочет. Она сама устроила эту хитроумную игру, наверное, даже мечтала отдать кому-нибудь эти распечатки, только чтобы иметь чем шантажировать своего ненаглядного. Если будет возбуждено следствие по делу Гордона, им не миновать тюрьмы: Барри слишком мелкая букашка, чтобы Гордон стал его беречь.
Я сел рядом с Делиз. Она обняла меня за плечи – возможно, все обстояло не так уж плохо. Мы повернулись к Джею.
– Побудешь еще немного мамочкой?
– Мое любимое занятие! – огрызнулся он, разливая чай.
Хотя Джей был большой знаток трав, полезных и вредных, однако чай удавался ему неважно, и я украдкой сплюнул чайные листья в платок. Зато он блестяще справился с задачей выйти из «Атвуд Билдинг» и вывести Сьюзан, – и я пожалел, что угрожал ему увольнением. А он, вероятно, учуял благорасположение начальника, чем и не преминул воспользоваться.
– Нельзя мне ненадолго взять ваш «ниссан», босс? Я обещал отвезти на дискотеку одну подружку из Чорлтона. А теперь, из-за всей этой суматохи, я опаздываю, а мне надо еще завезти домой Либерти.
– Ты же знаешь, Джей, что я не люблю давать тебе машину для ночных развлечений, – не без сарказма ответил я. Последний раз он вернул мне машину по крышу в грязи, с откинутым пассажирским сиденьем и презервативом в пепельнице.
– Не вредничайте, босс! Вы же обещали мне премию, если я выручу вашу подружку!
– Выбирай выражения! Нашел мне подружку! – Я порылся в карманах. – Вот сорок фунтов и скажи спасибо, что тебя
– Ну пожалуйста, шеф! – не унимался он, недовольный вознаграждением. – По крайней мере разрешите мне взять машину завтра. Сегодня вечером я, возможно, окажусь тут – в Чорлтоне, и отгоню ее вам к офису.
В конце концов я дал ему ключи от «форда-фиесты», который Делиз взяла накануне в прокате, и от моей машины. Я разрешил ему взять нанятый автомобиль, вернуть его завтра утром и забрать мою машину из Чорлтона. Мне хотелось делать широкие жесты. По крайней мере очень приятно было вернуться к обычным проблемам – например, к устройству личной жизни Джея.
Теперь меня волновало только то, простила ли меня Делиз и удалось ли Финбару Салвею избежать смерти в неапольских закоулках. Джейк Гордон, скорее всего, уже летел куда-нибудь в Бразилию.
– Ты слишком много ему позволяешь, – сказала Делиз, когда Джей ушел, взяв на буксир сводного брата. Глаза у Либерти уже слипались. Ему я тоже вручил десять фунтов. Ради того, чтобы отвадить журналистов, он мужественно держал трубку у своего глухого уха, как Нельсон подзорную трубу у слепого глаза; ему же принадлежала идея эвакуации из «Атвуд Билдинг».
– Так что ты все-таки думаешь о шансах остаться в живых, Дейв? – взволнованно спросила Делиз. – Я поняла, что у дома появится полицейский патруль.
Я рассказал ей о своей встрече с киллером на стоянке «Альгамбры». Я был уверен, что провал попытки убить Тревоза заставит Гордона убраться из Манчестера.
– Зачем кому-то убивать Тревоза? Да и Пултера, в конце концов? Это был какой-то кошмар, Дейв. Меня всю забрызгало кровью, – потому они так быстро меня и отпустили. Женщина помогла мне переодеться. Завтра я должна явиться, чтобы просмотреть фотографии и дать показания. – Делиз дрожала. Я видел, что она вот-вот разрыдается. Она всегда была такой спокойной, что, глядя на нее, мне самому сделалось не по себе.
– Я уверен, что мы разворошили огромный муравейник. Думаю, речь идет о сотнях миллионов. Не сомневаюсь, Глорию убили из-за того же. Она только приподняла краешек занавеса и увидела что-то, очень тщательно скрываемое. Может быть, Финбар зацепит что-нибудь в Италии.
Едва ли это могло утешить Делиз, но я говорил правду. Сейчас я был не ближе к «разгадке» дела, чем в тот день, когда она вытащила меня из полицейского участка в Макклсфилде. Кроме распечаток, у меня не было никаких «доказательств», в синклеровском смысле слова, причастности Гордона. Делиз встала и взяла с полки початую бутылку «Бушмиллс». Я удивленно посмотрел на нее.
– Ты ведь остаешься на ночь? – спросила она. – После всего, что случилось, настроение у меня не самое романтическое, но нам обоим нужно успокоительное.
Когда я проснулся с тяжелой головой, в окно спальни било солнце. Мы лежали, мирно свернувшись под живописным лоскутным одеялом Кашалота, на ее огромной кровати с медными спинками.
Я поплелся в ванную в поисках парацетамола, но ничего не нашел, так же как и в шкафчике с лекарствами на первом этаже.
– Мать не верит в химические средства, – пояснила Делиз, разбуженная моими поисками. – В доме только гомеопатия.