Девять жизней
Шрифт:
Мои слова возымели желаемый эффект. Мик с силой пнул меня по ноге. Я сморщился, но никакого звука не издал. Затем все четверо, как по уговору вышли. Свет погас.
Я начал яростно бороться с веревками. Если они слышали мою возню, мне было все равно. Меня охватила ярость. Я катался по полу в мешке, но они обвязали его на совесть, так что больше всего я был похож на египетскую мумию. Наконец мне удалось освободиться. Я встал и потянулся. Никаких повреждений, кроме шишки и тупой боли в голове, но помирать здоровеньким все равно не хотелось.
Я забегал из угла в угол, пытаясь найти способ выбраться.
Тот слабый свет, что проникал в мою темницу, шел из двух маленьких вентиляторов в крыше. Снаружи они были забраны решетками, едва заметными на фоне темного неба.
Заднюю стену, через которую помощники Мика, вероятно, загоняли сюда машины, запирали снаружи две стальные задвижки толщиной в дюйм. Чтобы справиться с ними, понадобилась бы электропила и несколько сменных дисков. Окна отсутствовали, на полу – железные листы. Оставалась только дверь. Я осторожно потрогал ручку, но она была закреплена снаружи.
С громким криком я бросился на дверь и с разбегу ударил по ней ногой. Потом повторил эту процедуру снова и снова, пока фургон не начал раскачиваться. Грохот наверняка был слышен от одного конца городка до другого, но тихо дожидаться казни я не собирался. Пусть они сделают это на глазах своих женщин и детей.
В конце концов дверь поддалась, и я вылетел наружу. Я стоял, одетый в одни боксерские шорты, и дрожал. Передо мной полукругом выстроилось в полном составе население лагеря: от стариков до женщин с младенцами на руках.
Дети меня и спасли. Мик, сильно качаясь, направил мне в грудь свой револьвер. Его друзья также приготовили пистолеты, и тут дети начали смеяться. Сначала тихонько, потом все громче и громче. К ним присоединились и взрослые. Действительно, человек в трусах не очень похож на злого врага. Мики и его товарищи обменялись растерянными взглядами, не понимая, что им делать.
Зато Мэри Вуд понимала. Пробравшись сквозь толпу, она подошла прямо ко мне, схватила за руку и стянула с подножки трейлера.
– А ну разойдись, идиоты! – Ее высокий голос прозвенел в тишине ночи, как разбитое стекло. – Что, мужика в подштанниках не видели? – Она потащила меня к своему фургону. – Залезай, пока они не передумали! – прошипела она. Я, недолго думая, покорился, и она захлопнула дверь.
Я посмотрел через немытое окно. Толпа начала расходиться, а Мик и его друзья остались в центре, что-то обсуждая, как группа философов-марксистов на съезде партии тори. Они пожимали друг другу руки, размахивали пистолетами и бросали сердитые взгляды в сторону нашего фургончика.
– Успокойся, – приказала мне Мэри. – Отсюда они тебя выковыривать не станут. Пока ты не выйдешь за дверь, все будет в порядке. Ты же знаешь, что нужно этому скотине Джойсу! С пятницы он излазил мой фургон на карачках вдоль и поперек.
– Как он узнал, что вы выиграли деньги? – спросил я.
– Твой толстожопый дружок постарался, Блейк из телевизора. Как он разорялся! Даже вырезку привез из газеты: «Женщина из пригорода, пожелавшая остаться неизвестной, выиграла тотал-джекпот!»
Я застонал и схватился за голову. Вероятно, явившись в пятницу в «Пимпернел», Блейк успел подсунуть жучок!
Мэри приняла мой стон за выражение сожаления о том, что я ее подвел, и отчаяния по поводу моего безнадежного положения. Она ласково обняла меня за плечи.
– Не убивайтесь так, мистер Кьюнан. Я не думаю, что Мик на самом деле собирался расправиться с вами. Вся эта буча из-за денег, он с пятницы места себе не находит. А когда узнал про Деклана, распалился еще пуще. Говорит, что мои деньги причитаются ему в качестве компенсации.
– Мэри, ваши родственнички очаровательны, как коллекция сломанных будильников, но мне все равно надо отсюда выбраться, – сказал я.
– Да вы посмотрите на себя! Далеко вы уйдете в этом спортивном костюме? – Она рассмеялась и выглянула наружу. – Там же мороз, а они – вон, полюбуйтесь! – Она подтолкнула меня к окну.
Мик и его друзья развели костер на стратегическом пункте, откуда могли обозревать трейлер Мэри с обеих сторон. Картина напоминала сцену времен Крымской войны: сердитые вооруженные мужчины ходили взад-вперед у костра, притоптывая ногами от холода.
– Попробую что-нибудь вам подобрать.
Я думал, хозяйка говорит об одежде. На ней самой был новый халат из «Маркс-энд-Спенсер», а под ним – ночная рубашка на тонких бретельках. Пока я смотрел в окно, она рылась в своих шкафах, а когда я обернулся, сунула мне в руки старую, ржавую, пыльную двустволку. А себе взяла довольно новый с виду арбалет со стрелами.
– Один из моих сорванцов стрелял из этой штуки кошек, а это ружье Дермота. Теперь вы можете им отомстить за все неприятности, что они вам причинили. Но не волнуйтесь, Мики просто пугает. Он должен показать своим приятелям, будто он сильно опечален – но на самом деле ему нужны только деньги.
Ружье действительно укрепило мой боевой дух. Оно было заряжено, но старые патроны – вещь ненадежная. Предохранитель, казалось, не работал.
Услышав шорох одежды, я повернул голову. Халат и ночная рубашка лежали на полу, а Мэри – в кровати. Гостеприимным жестом она откинула край одеяла.
– Иди сюда, Дейв. Зачем тебе мерзнуть?
Она была права, меня бил озноб.
– Ну иди же. Расскажешь мне, куда ты спрятал мои денежки. Что не в ботинок – это я уже поняла.
Я залез под одеяло. В конце концов, Делиз объявила, что я снова свободен. Мысль о спасительном сне исчезла, когда Мэри освободила меня от последнего предмета туалета.
– Смотри-ка, – с необычайной живостью констатировала она, – и здесь нет!
– Это было роскошно, Дейв, – сказала Мэри, окончив демонстрировать мне те же наклонности, какими, по мнению некоторых мемуаристов, отличалась ее прапрапрабабка королева Виктория. Говорят, она заездила несчастного Альберта до смерти. – Если честно, то я мечтала об этом с тех пор, как увидела тебя на этой кровати. Ты был пьян как свинья, но хорошего мужика видно сразу. Знаешь, может быть, у нас могло бы что-нибудь получиться. Я ведь на самом деле гораздо моложе, чем выгляжу.