Девять жизней

Лин Фрэнк

Мне показалось, что уши у меня вспыхнули синим пламенем. Колени задрожали.

– А Либерти вы не видели? – спросил я.

– Этот торчит тут весь день. Он превратил жизнь Джея в какой-то дурдом. Сегодня утром Джей из-за него чуть не опоздал. Он поехал в Чорлтон вместе с Либерти забирать вашу машину, но полиция заблокировала улицу. Передать ему, чтобы он вам позвонил? Только боюсь, раньше завтрашнего утра он не появится, – любезно закончила она.

– Это меня вполне устраивает, – ответил я и повесил трубку. Теперь в ушах у

меня звонили колокола. Все колокола Манчестера разом. Только кому же все-таки так не повезло в моей машине?

Я решил, что надо немедленно сообщить новость Делиз и родителям. Трубку сняла Делиз.

– Мы тут все ревем, включая твоего отца. Выяснилось, что Пэдди совсем не такой железный, каким кажется на первый взгляд…

Я все ей рассказал.

Она почему-то взорвалась:

– Надеюсь, ты не играешь в свои обычные игры? Потому что если ты… Слушай, Дейв, я думала о Сьюзан Эттли.

– Да?

– Когда ты услышал, что она ждет ребенка от этого – как его – Барри-фигарри – у тебя словно гора с плеч свалилась!

– Ну, знаешь… – Нужное слово упорно не шло на язык.

– Ты же провалялся с ней в койке прошлые выходные – скажешь, нет?

Я откашлялся, но так и не нашел, что ответить.

– Понятно, – холодно резюмировала она. – Я полагаю, с теткой из бродячего городка происходило все то же самое. Очень мило. Мама уже едет забирать меня. Я была очень рада узнать, что Джей и Либерти живы. Я просто счастлива, но это ничего не меняет. Я поеду вместе с матерью в ее общину, и не жди от меня известий.

Она повесила трубку.

Никакого огорчения я не почувствовал. Просто стал обдумывать следующий шаг. К сожалению, идти было некуда.

Я снова залез в спальный мешок с мыслью, что ни за что не усну, но скоро провалился в темноту.

18

Лагерь тревеллеров на пустыре возле Эйджкрофта, Солфорд. Воскресенье, 9 января 1994 года.

Следующее, что я почувствовал, это что меня подняли вертикально вместе со спальным мешком и тащат за плечи как минимум четыре человека. Когда я попытался вырваться из мешка, мне связали руки. Я стал яростно мотать головой, но мешок был застегнут на молнию. Потом, вероятно, меня ударили по затылку: я почувствовал резкую боль, в глазах вспыхнул свет – и я отключился.

Придя в сознание, я обнаружил себя все в том же спальном мешке. Мне не хватало воздуха, но, вероятно, как-то он все же просачивался, иначе я бы давно задохнулся. Вокруг меня разговаривали несколько человек. Даже через мешок я слышал, что голоса их звучат как-то необычно, словно отдаваясь эхом. Голоса возбужденные, сердитые, большого желания познакомиться с их хозяевами не внушающие. В висках у меня стучало, и я предпочел лежать тихо. Спор разгорался прямо над моей головой. Постепенно я начал различать слова, причем слово «мочить» повторялось значительно чаще, чем мне хотелось бы.

На

лице у меня выступил пот. Как раз тогда, когда жара стала уже почти невыносимой, кто-то расстегнул мешок. Радость от возможности вздохнуть полной грудью быстро сменилась страхом при виде злобных физиономий. Вглядываясь в полумрак и пытаясь понять, что со мной произошло, я рассмотрел Мики Джойса. На его блинообразном лице застыло выражение ненависти.

– Вернулся в мир живых? – съязвил он. – Это ненадолго, сукин кот!

Он хотел ударить меня по уху, но стоявший рядом с ним пихнул его в бок, и кулак пролетел мимо.

– Оставь его, Мик. Не марай руки. Мы с ним разберемся, – утешил он меня, удерживая великана.

– Он убил моего пацана! Он мой должник!

Скрежет зубов Джойса ясно говорил о том, что он – за безотлагательную казнь. Очевидно, он не так давно принимал свою микстуру, поэтому разобрать его речь было непросто. Дело приняло более серьезный оборот, когда он вытащил из своего необъятного кармана огромный старый револьвер «Уэбли» и направил на меня. Я нырнул обратно в мешок.

– Даю тебе шесть секунд! Успеешь помолиться о душе, хотя Деклану ты такого шанса не дал.

На мое счастье, снова вмешались его друзья.

– Не забывай, что он убил не только твоего парня, но и Шона. Так что лучше, знаешь, дождаться, пока отец Шона вернется из Рексхема, – сказал один из них, и я наконец понял, что случилось. Мальчишки, погибшие в моей машине, были Деклан и его рыжеволосый друг, а в их гибели обвинялся я.

– Я могу что-нибудь сказать? – проговорил я, нервно облизав губы.

Вместо ответа один из «судей» наклонился и дал мне оплеуху, хотя и не очень сильную.

– Пусть повякает, – прорычал Мики, убирая свое оружие и доставая вместо него фляжку. – Мне интересно. Пока Киран не вернется из Рексхема, делать все равно нечего. Послушаем, что он нам споет.

– Вы полагаете, что я оставил у себя в машине бомбу на тот случай, если ее захотят угнать? Всякому нормальному человеку ясно, что бомба предназначалась мне, но вы же ни хрена не соображаете. Налакались потина…

Трое помощников Мика поежились. Маленький коренастый, который бил меня по лицу, и у которого волосы начинали расти почти прямо от бровей, обернулся к шефу.

– Знаешь что, Мики, – сказал он, – мы должны знать, что тут к чему. Если ты мне не докажешь, что это из-за него накрылись ребята… Родня я тебе или нет, я на мокрое дело понапрасну не пойду.

– Да из-за кого же еще? – ответил Мик. – К тому же он обрабатывает Мэри, подбирается к ее деньжатам.

– Каким таким деньжатам? – спросил я – и совершенно напрасно.

– Вы только послушайте! – загрохотал Мик. – Он вам споет, что не знает, что Мэри выиграла сто пятьдесят штук!

– Она дала мне их на хранение, но если вы меня убьете, получить их вам будет трудно. Они спрятаны в надежном месте, – произнес я.