Девятью Девять

Бучер Энтони

Мэтт пожал плечами:

— Ладно, лейтенант.

— Так. А если мы сумеем доказать, что Купер способен выдать себя за учителя, показания ста восьми свидетелей не очень-то сойдут в качестве алиби.

— Но Агасфер не мог быть убийцей, иначе он унес бы свою папку. Тот, кто убил Харригана, оставил в кабинете столько материалов на Агасфера, что хватит на целую серию разоблачительных статей.

— Утешительная мысль, правда? Расправившись с Харриганом, убийца наверняка забрал то, что имело отношение к нему. Следовательно,

вы, продолжая дело Харригана, можете ничего не опасаться.

— Но, насколько нам известно, преступник ничего не взял. По крайней мере, все папки на месте. Не пропало ничего, кроме приписки к завещанию, возможно, секретных заметок и книги, украденной вчера ночью.

— Какой книги? Вы от меня что-то утаиваете, Мэтт? Ну же, расскажите папочке правду.

Мэтт рассказал.

— Так. Мы всё больше запутываемся. Но, но крайней мере, на этот раз мисс Харриган не сидела со своими четками в молельне. И мне нравится, что теперь можно вычеркнуть элемент сверхъестественного. Очень приятно, правда? Кстати, я тоже кое-чем с вами поделюсь: мы проверили алиби Свами. Оно безупречно и неоспоримо.

Лейтенант закурил трубку и некоторое время ехал молча.

— Вроде бы здесь, — наконец сказал он.

Мистер Купер жил в огромном старом многоквартирном доме, в переулке неподалеку от Сансет и Вайн.

— Посмотрим, что скажет в свое оправдание наш драгоценный Робин. Господи, какому родителю придет в голову назвать ребенка Робином?

— Какому угодно, — ответил Мэтт. — Если он начитался Милна. Смотрите! Вы видите то же, что и я?

Лейтенант Маршалл посмотрел — и увидел. С лестницы дома, где жил Робин Купер, спускался осанистый и преисполненный достоинства Р. Джозеф Харриган.

Джозеф немедленно заметил обоих и подошел к машине, пылая негодованием и яростно пыхтя свежезакуренной сигарой.

— Будь оно все проклято! — закричал он. — Вы тоже напали на след этого негодяя? Надеюсь, вам удастся вытянуть из него больше, чем мне.

— Помогаете следствию? — Маршалл улыбнулся.

— А вы хотите сказать, что не нуждаетесь в помощи? Мой брат умер три дня назад, а вы до сих пор никого не арестовали. Вы даже не назначили дознание, чтобы мы могли предать тело христианскому погребению! Я не одобряю частных лиц, берущих исполнение закона в свои руки. Общественные институты священны, и полиция, разумеется, — один из них. Но что остается делать тому, кто столкнулся с откровенным непрофе…

— Придержите-ка язык, мистер Харриган. Три дня — не целая вечность. Найти разгадку за двадцать четыре часа — конечно, идеальный вариант, но так получается не всегда. Мы обнаружили некоторые зацепки, и заверяю вас…

— Черт возьми, лейтенант, вы говорите, как газетный репортер! “Полиция держит все под контролем и обещает скоро арестовать преступника”! В кои-то веки только лексикон Артура способен выразить мои чувства! В ответ на ваши заверения, лейтенант Маршалл, я скажу: бред собачий!

—

Развлекаетесь, да? Вы, черт возьми, обладаете таким политическим весом в городе, что мне остается только сидеть и слушать, что бы вы ни говорили. Поэтому продолжайте. Продолжайте. Но, раз уж вы все равно витийствуете, объясните заодно, какого черта вам тут надо.

— Выполняю за вас вашу работу, лейтенант. Проверяю Купера.

— Почему именно его?

— Ей-богу, даже не представляю, как это доказать, но именно он под видом Агасфера явился к нам в понедельник вечером!

— Потрясающе. Откуда такие выводы?

— Я узнал его. Почувствовал нечто знакомое… непохожее на Агасфера, которого мы видели раньше, но в то же время знакомое. И наконец вспомнил того молодого человека, который вечером в воскресенье проводил нас в желтую комнату!

— И что дальше? Каким образом вы узнали имя и адрес?

Р. Джозеф раздулся от гордости:

— Я позвонил в Храм и сказал, что во время воскресной проповеди потерял кошелек, что какой-то любезный молодой привратник нашел его и я решил выразить ему свою признательность. Я описал этого юного херувима, мне назвали имя Робина Купера и дали адрес.

— Ловко, сэр. Примите мои профессиональные поздравления. И что же вы выяснили?

— Черт возьми, лейтенант, прекратите клянчить. Вы приехали, чтобы повидаться с Купером. Прекрасно. Идите и повидайтесь. Несомненно, узнаете много нового. А меня ждут дела — и могу лишь пожелать, чтобы вы выполняли свою работу столь же прилежно, как я свою. — С этими словами Р. Джозеф Харриган зашагал к автомобилю.

— Называется, первоклассный адвокат. — Маршалл вздохнул. — Считает, весь мир лежит перед ним на блюдечке, перевязанный красной тесьмой с банти-

ком. Хотя, конечно, он ловко отследил Робина. Возможно, мы бы сказали Джозефу спасибо, если бы сами не справились. Ну, пойдемте.

— Первая дверь направо на втором этаже, — сказала хозяйка.

Херувим открыл с мокрой тряпкой в руках. Лицо у молодого человека было встревоженное.

— Еще гости? О господи. Ну, что на сей раз? А-а, вы друзья того сердитого пожилого джентльмена. Я помню, вы приходили вместе в воскресенье.

— Может быть, пригласите нас внутрь? — намекнул Маршалл. — Или я должен заговорить официально?

— Заходите, заходите, ради бога. Здесь и так уже страшный бардак. Только посмотрите на это пятно. — Херувим плюхнулся на четвереньки и принялся вытирать тряпкой пол, одновременно говоря: — Хотите кофе? Я просто вынужден снимать комнату с правом хозяйничать самому, потому что без кофе жить не могу. Сварить?

— Спасибо, — сказал Маршалл. — Не откажемся. Что тут натворил пожилой джентльмен? Разлил кофе?

— Сначала махал руками и топал, а потом взял и опрокинул мою кружку. Ну и глупо, между прочим. И грубо. Никогда не доверяйте человеку с дурным нравом, лейтенант.