Девятый день
Шрифт:
— Это, кстати, — вставил Сеня, — символ Эннеи. Девять треугольников: четыре белых — воздух, земля, огонь, вода; три чёрных между ними — электричество, металл и дерево; два чёрных треугольника внизу рядом — жизнь и смерть. Сплошь символизм.
Глеб дождался паузы и снова заговорил:
— Поначалу собрания Эннеи были похожи на Генеральную Ассамблею. На заседаниях иногда присутствовало до пятисот человек. Но это продолжалось только несколько лет, потому что СССР, США и страны с фашистским режимом
— Но наши победили, — добавил Сеня.
— Да, по итогам войны Эннея провела свой Нюрнбергский процесс[8] и устроила глобальные чистки. В 1949 году они установили новый порядок: количество организаций урезается до девяти, каждая отвечает за свой первоэлемент, а все атомисты должны к кому-нибудь присоединиться, иначе их объявят вне закона. К 1952 году появились первые головные организации, причём по две из них представляли США и СССР…
— Это уже лирика, — вмешался Сеня. — Если захотите, будут отдельные сеансы по истории Эннеи, дату продажи билетов объявим позже…
— Ладно, — вздохнув, сказала Алина. — А Культ?
— А что Культ? — махнул рукой Сеня. — Просто организация. Девиз — «То, что мертво, умереть не может». Шучу, это из другой книги.
Глеб достал из шкафа папку, на которой Валера заметил знакомый символ — в лесопарке он не смог его разглядеть.
— Эти фигуры, — сказал мужчина. — Что они означают?
Глеб с недоумением стал рассматривать обложку.
— Это символ Культа. Восемь равносторонних треугольников вершинами вниз и круг, всё это вписано в треугольник.
— Девять первоэлементов, — пояснил Сеня. — Восемь «второстепенных» сущностей направлены в сторону последней сущности идеальной формы. То есть «всё в конце концов придёт к одному». Догадайтесь, о чём речь…
Глеб на это скорчил лицо и обратился к Алине:
— Тебе что интересно: с чего началось? Или чем сейчас занимаются?
— И то, и то, наверное…
— Только кратенько, Глебец, — попросил Сеня.
— Хм. Вообще первые упоминания о «Культе Девятого Дня» относятся к началу 20 века. Есть версии, что он возник из религиозного движения «хлыстов», но это не доказано.
— Зато какая тема! — восхищённо заметил Сеня. — Они так назывались потому, что любили лупить себя плетьми и повально считали друг друга Иисусами Христами, а их лидером был сам Григорий Распутин!
— Это слухи! — ответил Глеб.
— А ещё есть фотка, где на собрании Культа присутствует Алистер Кроули. Ребят, он же знатный таролог и сатанист! Чума!
— Сказки, — презрительно отозвался Глеб. — В любом случае, когда появилась Эннея, то есть в сороковые годы, сущность смерти закрепили за организацией «Нуль» из Великобритании, и все влились туда. Такова ранняя история Культа.
— «Культ Девятого Дня», — сказала Алина медленно, будто пробовала слова на вкус. — Девятого. А почему именно так? Это связано с тем, что душа человека через девять дней после смерти мотается между раем и адом? Чего вы на меня смотрите? В школе меня называли эрудированной…
— Об
— Я тоже не знаю, — ответил Сеня. — А вот от тебя, Глебец, я такого не ожидал!
— Возможно, это связано с историей о «девяти днях», — сказал Валера. — Мне её отец рассказывал.
Все разом обратили на него внимание, Сеня даже раздобыл где-то чистый лист и ручку, чтобы записывать. Валеру прокашлялся и стал вспоминать:
— Так… «В начале времён на месте Земли ничего не было. В первый день пространство на месте неё постепенно густело, пока не образовалось облако воздуха. Воздух постепенно густел, пока на второй день не превратился в гигантский ком земли. Потом земля густела, пока не загорелась на третий день. В конце концов, на четвёртый день и огонь загустел, разлившись океанами воды. Стихии густели и в конце концов молниями вылились на поверхность Земли. Молнии в свою очередь дали жизнь металлу. Металл образовывал горы, густел и превращался в дерево. Так планета покрылась лесами. Всё это ещё за три дня. Сущности природы и стихий уравнивали друг друга — на Земле в восьмой день образовалась жизнь. А рано или поздно наступит девятый день, когда придёт время последней сущности — смерти…»
Валера замолчал. В полутьме маленькой комнаты эта история, рассказанная отцом много лет назад, казалась мрачным предзнаменованием.
— Пародия на Библию, — разочарованно бросил Глеб.
— Валера, это просто художественно-фантастическая шпаргалка для тех, кто не может запомнить, как получать сущности, — вторил Сеня. — Я, по-моему, слышал её давно — как мнемоническое правило, не больше.
— Пусть и шпаргалка, — безразлично отреагировал Валера, — к тому же я сам думаю, что под «днями» имеются в виду целые эпохи.
— Сущности не могут густеть! — возопил Глеб. — И превращаться одна в другую тоже! Фан-тас-ти-ка!
Алина поспешила успокоить страсти.
— Да ладно, ладно вам… С прошлым Культа мы определились, а что с ним происходит сейчас?
Глеб, судя по выражению лица, боролся с желанием продолжить спор, но всё-таки угомонился.
— В 1993 году, когда французская организация, отвечавшая за сущность смерти, «Ле Морт», отошла от дел, в Эннею пришёл «Культ Девятого Дня» во главе с неким Львом Заславским. Вскоре он умер, лидеры организации несколько раз менялись, а год назад им стал Денис Заславский, его сын.
— Значит, этот Денис ответственен за то, что случилось в лесу, — заключила Алина, — за то, что было в ангаре…
— Я думаю, что даже если он не организатор всего, то уж в курсе-то должен быть, — заметил Сеня.
Глеб тем временем повернулся к компьютеру, запечатал на клавиатуре, словно на пианино симфонию исполнял, и на экране монитора возникла фотография с людьми в деловых костюмах.
— Это совет директоров ТНК «КДД» на начало года. Денис Заславский — крайний слева.
Среди солидных и немолодых мужчин выделялся парень с коротко стрижеными чёрными волосами и нагловатым видом. На его лице была неприятная ухмылка. «Такой мог бы спокойно мать родную продать и поиметь с этого хорошие барыши», — подумалось Валере.