Девятый день
Шрифт:
Валера направился дальше. Перед глазами периодически проносилась сцена в морге, когда Алина повела себя очень необычно и даже пугающе. Что это было? Только сейчас он задумался. Получается, она, добыв сущность смерти, захотела… вонзить её в сердце?! Зачем? Эх, надо было в своё время задавать отцу больше вопросов — теперь они всплыли при обучении, а объяснить всё можно только фразой: «Потому что потому». С другой стороны, так ли это теперь важно?
В конце коридора перед лестницей Валера увидел краем глаза знакомое лицо — в палате сидел Прогудин. Тот
Валера глянул на неё и увидел парня, которого встречал до этого дважды — связанного в ангаре за городом и после шедшего на убой в «Асторию» с треклятым чемоданчиком. Судя по всему, это был Виктор, сын Прогудина. Даже не выставляя вперёд руки, Валера почувствовал уже ставший привычным налёт смерти в воздухе. Тело парня было скрыто под белым покрывалом, а лицо почти полностью закрывали трубки.
— Привет, Валера, рад тебя видеть, — тихим голосом произнёс Прогудин.
— Здравствуй, — ответил Валера так же негромко.
— Вот, это мой сын. Будь тут кто-нибудь другой, я бы сказал, что состояние критическое, он выкарабкивается, но тебя-то уж не обмануть.
— От него веет смертью.
— Кому-нибудь другому я бы возразил, но… да, ты прав. Как дела у Алины?
— Она отдыхает.
— Да… когда она попала ко мне, я сразу заметил, что она очень устала. А ещё потом зачем-то упрашивала обучить её сущностям — четыре за три дня, я только сейчас это осознал. Это было огромной нагрузкой для нас обоих, но, хочу заметить, было и своеобразной отдушиной, позволило отвлечься от… негатива. Она, случайно, не просила тебя помочь со смертью?
— Ну…
— В общем, придумай что-нибудь, но обязательно откажись — я за неё боюсь. Так можно и себе навредить.
— Разве есть минимальный срок обучения сущностям?
— Я уже давно не кручусь в этих кругах, но, по-моему, — месяц. Вы же с ней столько и знакомы, так ведь?
«Она ему так и сказала? Или он не так понял?»
— Ну, и мельком, — продолжил Прогудин, — от Алины накануне и от других людей сегодня я узнал, про двухнедельную программу Дениса. Смело и бессмысленно, если спросишь меня.
— Чем же?
— Вытягивает уйму сил. У обучаемого в первую очередь. Через него проходит много специфичной «информации», которая является новой для его тела. Кто знает, какие последствия это может иметь… Короче, повремените с обучением хотя бы до конца недели. Мои юристы уже начали собирать информацию — к тому моменту мы остановим деятельность Культа. По крайней мере, Эннея уже в курсе…
У Прогудина зазвонил телефон, разорвав мирную тишину палаты. Тот спешно выключил звук, но на лице его сына не дрогнул ни один мускул. Наверное, и на музыкальный оркестр реакция была бы такой же.
— Да, Вика, здравствуй, я тебя слушаю… Да, всё в порядке… Да, Витя всё ещё в командировке… Нет, извини, там плохо ловит, мы сами связываемся через третьи уши… Да, как только — так сразу.
— Это жена Вити, — пояснил Прогудин, положив трубку. — Каждый день стала звонить после
— В Культе считали, что с её помощью можно будет надавить на твоего сына, — задумчиво произнёс Валера.
— В каком смысле?
Валера рассказал о том, что слышал в ангаре. Прогудин на середине истории побледнел, резко встал и начал прохаживаться по палате.
— Нет, это уже ни в какие рамки! — воскликнул он. — Почему Алина не говорила?.. Это… это… Надо поторопить юристов. Ладно, Валера, до скорого.
Прогудин ушёл. Валера в последний раз посмотрел на молодого парня и тоже покинул палату.
Он направился на улицу, чтобы провести вечер вне душных больничных стен. На первом этаже мимо пронеслись врачи, которые что-то оживлённо обсуждали. «Готовьте машину», — крикнула медсестра, и из одной из палат вывезли носилки с Олегом.
На выходе из здания Валера остановился, наблюдая за тем, как носилки с их с Алиной знакомым спешно грузили в карету Скорой помощи.
— Думаю, он не жилец, — заметил медбрат, который до этого донёс носилки до машины и встал около Валеры.
— Ты это ощущаешь?
— Что тут ощущать, если даже реаниматологи не знают, что делать?! А им я верю.
Валера по привычке пожал плечами и пошёл вокруг санатория. «Он хотя бы успел побыть в сознании и перекинуться парой слов с Алиной. Дождётся ли он вещей из здания?..»
Решив убрать из мыслей негатив, Валера стал строить подробные планы по восстановлению дома: поляну надо убрать и вообще заново обустроить; чертежи и планы избы в погребе-убежище; пропитанием можно запастить у знакомых бабушек, вон, некоторые и одежду ненужную предлагали… Но вообще надо бы приличной одеждой сейчас обзавестись, чтобы добраться до дома. А прежде найти Сеню, ведь у него портфель с немногими, но важными вещами…
В общем, дел по горло и оттягивать это уже некуда. За завтра надо всё сделать и решить оставшиеся вопросы. А пока насладиться чистейшим воздухом!
* * *
Солнце только-только вынырнуло из-за горизонта, а Валера уже проснулся. Он ощущал невероятный подъём сил и решил сдобрить впечатление полноценной прогулкой на свежем воздухе. Коридоры санатория были пусты, а охранник, сидевший у выхода из здания, мирно дремал на стуле. Валера открыл двери и ощутил ещё более невероятный подъём сил: асфальтовая дорожка вела в сосновый лес. И там ни души.
Медленно вышагивая, он добрался до забора, за которым шёл откос, отделявший его от речки шириной метра в три. Тёмная с рябью лента тянулась вдаль, сквозь деревья виднелся мост с выломанным ограждением (со стороны дороги тот участок закрыли металлическим щитом). Валера проследил взглядом — в другую сторону речка уходила куда-то далеко и кто знает, как долго несло бы их тела, не поймай его люди. Правда, не появись та встречная машина, они доехали бы без приключений и Олег был бы жив.
Валера долго стоял, любуясь на солнечные блики, скакавшие по воде, а затем пошёл обратно. День обещал быть ясным, на ярко-голубом небе не выросло ни одного облачка. Тишь да благодать.