Девятый ключ
Шрифт:
– Не говори мне, что счастлив здесь, – продолжила я. – Ты не убедишь меня, что тебе нравится сто пятьдесят лет быть пойманным в ловушке этой комнаты.
– Все было не так уж и плохо, – с улыбкой заметил Джесс. – А не так давно дела и вовсе пошли на лад.
Я не была уверена, что он имел в виду. И поскольку боялась, что если спрошу об этом, мой голос снова зазвучит пискляво, выдавила только:
– Ну, мне жаль, что папа приходил к тебе. Клянусь, я не просила его об этом.
– Все хорошо, Сюзанна, – мягко ответил Джесс. – Мне нравится твой отец. И он сделал это только
– Думаешь? – Я потянула покрывало на себя. – Интересно. Я полагала, что он так поступает, потому что знает, как меня это бесит.
Джесс, наблюдавший за тем, как я заворачиваюсь в покрывало, вдруг потянулся ко мне и схватил за руку.
Он не должен был так делать. Ну, по крайней мере, я собиралась ему это сказать. Должно быть, эта мысль просто выскочила из моей головы. Но как бы то ни было, ему не полагалось так поступать. В смысле, прикасаться ко мне.
Понимаете, хоть Джесс и призрак, и может ходить сквозь стены, появляться и исчезать по собственному желанию, он все же… ну, здесь. Для меня, по крайней мере. Этим мы с отцом Домом и отличаемся от остальных. Мы можем не только видеть призраков и говорить с ними – мы к тому же можем их чувствовать. Словно они не призраки, а нормальные люди. Я имею в виду, живые. Потому что для меня и отца Дома они абсолютно такие же, как и все остальные из плоти и крови. Они потеют, изо рта у них воняет и все такое. Единственное реальное отличие в том, что от призраков исходит некое сияние – думаю, это называется «аура».
О, а я упоминала о том, что многие из них обладают сверхчеловеческой силой? Обычно я забываю об этом сказать. Вот потому-то мне частенько и достается от сами-знаете-кого, когда я работаю. И именно поэтому меня пугает, когда кто-то из них – как только что сделал Джесс – дотрагивается до меня, пусть даже безо всякой агрессии.
Я вот к чему: ну серьезно, то, что призраки для меня так же реальны, как, допустим, Тэд Бомонт, не означает, что мне хотелось бы танцевать с ними медленные танцы или что-то еще в том же духе.
Ну хорошо, я бы согласилась, предложи мне это Джесс. Вот только танцевать с призраком было бы на редкость нелепо. Согласитесь, никто кроме меня его не увидит. Я такая: «Позвольте представить вам моего парня», – а рядом никого нет. Как унизительно. Все решат, что я его просто вообразила, как выдумавшая себе еще одного ребенка леди из того фильма, который я однажды смотрела по каналу «Лайфтайм».
Кроме того, у меня нет никаких сомнений, что в этом смысле я Джессу не нравлюсь. Ну знаете, в смысле медленных танцев.
Что он, к сожалению, и доказал, взяв мои ладони и поднеся их к лунному свету.
– Что случилось с твоими пальцами? – потребовал он ответа.
Я посмотрела на свои руки. Сыпь стала еще более жуткой, чем раньше. В лунном свете пальцы выглядели изуродованными, словно у какого-то чудовища.
– Ядовитый дуб, – горько пожаловалась я. – Тебе повезло, что ты умер и не можешь этим заразиться. Он жжется. Знаешь, никто не предупредил меня об этом. О ядовитом дубе, я имею в виду. Про пальмы мне много чего наговорили, это да, но…
– Тебе следует наложить на них припарку из листьев камедного
– Ага, ладно, – сказала я, умудрившись сделать так, чтобы это не прозвучало чересчур саркастично.
Призрак хмуро взглянул на меня.
– Маленькие желтые цветочки, – объяснил он. – Растут в лесу. Знаешь, они обладают целебными свойствами. На холме за домом их много.
– А, – протянула я. – Ты имеешь в виду тот холм, где полным-полно ядовитого дуба?
– А еще говорят, помогает ружейный порох.
– Знаешь, Джесс, – процедила я, – возможно, ты удивишься, но за прошедшие полтора века медицина далеко ушла от цветочной пыльцы и ружейного пороха.
– Прекрасно. – Он отпустил мои руки. – Я просто предложил.
– Ладно, – ответила я. – Спасибо. Но я все-таки больше доверяю гидрокортизону.
Он молча смотрел на меня. Наверное, размышлял над тем, какой же я урод. Я задумалась, как это странно – ну то, что этот парень держал мои покрытые сыпью, пострадавшие от ядовитого дуба руки. Никто больше до них не дотрагивался, даже мама. Но Джесс не возражал.
Хотя, с другой стороны, вряд ли он мог подцепить от меня эту гадость.
– Сюзанна, – наконец произнес он.
– Что?
– Будь осторожней с этой женщиной. Которая была здесь.
Я пожала плечами.
– Ладно.
– Я серьезно, – настаивал Джесс. – Она не та… за кого ты ее принимаешь.
– Я знаю, кто она, – возразила я.
Он удивился. Так удивился, что мне даже обидно стало.
– Ты знаешь? Она сказала тебе?
– Ну не совсем, – замялась я. – Но тебе не стоит беспокоиться. У меня все под контролем.
– Нет, – возразил он и встал с постели. – Это не так, Сюзанна. Тебе следует быть осторожной и на этот раз послушаться своего отца.
– О, отлично, – с сарказмом заявила я. – Спасибо. Ты не мог бы нагнать побольше ужаса? Ну там, истечь кровью или еще что-нибудь в том же духе?
Полагаю, с сарказмом я слегка переборщила, поскольку, вместо того чтобы ответить, он просто исчез.
Призраки. Совершенно не понимают шуток.
Глава 6
– Чего-чего ты хочешь?
– Просто подбрось меня, – попросила я. – По дороге на работу. Тебе даже крюк делать не придется.
Соня вытаращился на меня так, словно я предложила ему пожевать стекла или того хуже.
– Не знаю, – медленно произнес он, стоя в дверях с ключами от «рамблера» в руке. – А как ты собираешься добираться домой?
– Приятель подъедет и меня заберет, – живо откликнулась я.
Совершеннейшая ложь, само собой. Я понятия не имела, как попаду обратно. Но прикинула, что в случае необходимости всегда смогу позвонить Адаму. Он только что получил права, а в придачу еще и новенький «Фольксваген-жук», и пребывал в таком восторге от вождения, что приехал бы за мной и в Альбукерку, если бы я позвонила ему оттуда. Не думаю, что он будет сильно возражать, если я попрошу его подъехать за мной к особняку Таддеуса Бомонта на Севентин-Майл-драйв.