Девятый круг
Шрифт:
Меня удивили резкость его тона и грубость слов.
— А ты становишься вульгарным, — коротко отреагировал я.
К моему удивлению, Стефоми рассмеялся:
— Извини меня, Габриель, но ведь и вопрос ты задал вульгарный, даже если и облек его в пристойную форму. Кстати, а чем тебя так заинтересовала сексуальная жизнь Лилит?
— Ничем! — ответил я резко, вдруг почувствовав какое-то беспокойство. — Понимаешь, я… Конечно, это совсем не мое дело, но я… Послушай, мне просто хотелось побольше узнать о ней, вот и все!
Это ужасно, однако я начал видеть Лилит во сне. Ужасно настолько,
Когда я вижу ее, то забываю, что это дьяволица, ведь выглядит она скорее как античная богиня. Воплощение красоты, эротизма и вожделения. Она носит длинные черные платья, плотно облегающие фигуру и ярко контрастирующие с белизной ее кожи. И вместе с ней приходит мягкое, тихое оцепенение, постепенно заполняющее все пространство вокруг сладостными эротичными посулами, которые она отказывается выполнять.
Когда я вижу ее, мне хочется говорить с ней. Извиниться за то, что пытался сделать Адам, за угрозы ангелов и за ужасный способ, каким Бог наказал ее за неподчинение эгоистичному, отвратительному мужу. Однако всякий раз при ее появлении любые благородные мысли из головы улетучиваются. И думать в такие моменты я могу лишь об одном: как я хочуее… как хочу прикасаться к ней, целовать ее, заниматься с нею любовью целую ночь. Мне не нравится, что она имеет такую власть надо мной. Я уверен, она делает это намеренно. Она дразнит меня. Ей очень нравится, что меня возбуждает уже одно ее присутствие. Она наслаждается этим. Но она никогда не отдается — о нет! — хотя и может подвести ситуацию вплотную к этому. Но всякий раз в этот критический момент ее взгляд становится холодным, губы сжимаются, и она злобно шипит мне в ухо, что ни один мужчина из смертных никогда не насладится ее телом, ибо теперь она принадлежит только демонам.
Господи, как мне хотелось бы, чтобы Стефоми никогда не начинал разговора о ней, ибо теперь она — то ли реальная, то ли нет — преследует и мучит меня во сне. В конце концов мне пришлось пойти в аптеку и купить успокоительные таблетки, способствующие нормальному сну. Теперь, к великому облегчению, Лилит, похоже, уже не способна вторгаться в мой защищенный лекарством сон.
23 октября
Происходит… что-то очень… странное. Сегодня после полудня я вышел из квартиры в коридор и оказался прямо в этом… в этом облаке золотистого тумана, только так можно его назвать. От удивления я на мгновение замер на месте, поскольку у меня мелькнула безумная мысль, что я каким-то образом оказался прямо в самом Царствии Небесном. Точно так же я мог бы начать с того, что описать этот туман невозможно, поскольку понимаю:
И дело было не в том, что туман выглядел как солнечный свет, ставший более плотным, — дело было в ощущении его. Меня словно окутала неосязаемая, божественная красота. Кожей я ощущал ее теплоту, она источала аромат: когда я стоял там, сверху словно сыпалась и мягко оседала на мне мельчайшая ванильная пудра. Начинался туман прямо за порогом моей квартиры и тянулся вдоль коридора к лестнице. Вместе с тем я сразу заметил, что вокруг меня он постепенно редеет, рассеивается, а потому быстро пошел по коридору, стараясь не упустить его.
Почему я последовал за ним, не знаю. Наверное, он очень привлек меня. Мне даже не пришло в голову, что он приведет меня куда-нибудь или к кому-нибудь, и, только когда я вошел в кафе неподалеку от дома и увидел там Кейси, я понял.
Он обволакивал ее, собирался вокруг нее, перемещался вместе с ней при каждом ее движении. Ясно, что видеть этого больше никто не мог, но я был зачарован этим зрелищем, поскольку никогда прежде ничего столь прекрасного не видел. Возможно, это присущая всем беременным женщинам аура, которую больше никто не может видеть, но ведь и я прежде ничего такого вокруг нее не замечал.
Она остановилась перед кассой, на прилавке перед ней лежали четыре кредитные карты, а позади нее образовалась очередь из нескольких человек, явно недовольных возникшей задержкой. Около нее я увидел Тоби, в одной руке у него был высокий стакан с горячим шоколадом, в другой — тарелка с ломтиком торта. Он стоял с опущенной головой сбоку от Кейси, не двигаясь, и молча страдал.
— И эта тоже заблокирована, барышня, — сказал из-за прилавка официант, протягивая ей еще одну карточку.
— Вы уверены? — спросила Кейси, глядя на полученную от него кредитку. — Послушайте, может, вы попробуете еще раз?
— Ну, давайте же, девушка! — нетерпеливо произнес кто-то из стоявших за ней.
На этот призыв Кейси никак не прореагировала.
— Пожалуйста, — снова обратилась она к официанту, — вы не могли бы проверить эту карту снова?
— Кейси, — пробормотал Тоби, ставя тарелку с тортом и стакан с шоколадом обратно на прилавок, — не переживай! Пошли отсюда.
— Мне очень жаль, барышня, — сказал официант, — но все ваши карты заблокированы, так что если у вас нет наличных…
— Понимаете, некоторым из нас нужно кое-куда успеть, — послышался позади нее еще один недовольный голос.
— Замолчите и ждите своей очереди! — резко отпарировала Кейси, обернувшись назад и глядя на угрюмые лица стоящих позади нее людей. — Ладно. Заберите это обратно, — сказала она, обращаясь к официанту и придвигая шоколад и торт ближе к нему. — А вместо этого дайте нам, пожалуйста… — на секунду она умолкла, перебирая пальцами мелочь в кошельке, — одну порцию обезжиренного йогурта.
— Подожди! — крикнул я, протискиваясь вперед сквозь ворчащую очередь и доставая на ходу бумажник. — Не убирайте ничего, — сказал я официанту, указывая на шоколад и торт на прилавке. — Мы это берем.
— Габриель, а вы что здесь делаете? — удивилась она, переходя на английский со своим мягким американским произношением.
— Привет, Кейси. Что ты хочешь?
— Вы о чем?
— О питье. Чего бы ты хотела?
— О, вам вовсе не следует…