Девятый
Шрифт:
Когда добрался до ворот, увидел настораживающую картину – Хис, остановившись под перекладиной проема, деловито, с явным знанием дела завязывал на конце веревки петлю. Диаметр петли бы характерным – как раз голова пролезет. Сомнений по поводу упомянутого до этого «испытания» я теперь не испытывал и начал лихорадочно думать, как бы мне выпутаться из этой не очень перспективной ситуации.
Насчет бежать – сразу пас: до леса добраться мне на дадут, лошади – твари быстрые. Шмыгнуть назад, в деревню – это значит оказаться в ловушке частокола. Перелезть через него, конечно можно, но не со всадниками за спиной: копьями подсадят.
Вот
Захлопали крылья, на плечо приземлился Зеленый, тут же, не тратя времени зря, начал прилизывать перья на брюхе. В поведении окружающих мгновенно произошли существенные изменения: Хис, уже закидывающий второй конец веревки через проем, замер; Ликсар подал лошадь назад, явно не желая находиться рядом со мной; Цезер, вытаращившись на птицу, ошеломленно поинтересовался:
– Это твой попугай?!
Что будет, если отвечу «нет»? Я получу статус «человек без попугая». А человека без попугая они только что собирались вешать на воротах. Лучше уж скажу «да» – может, они передумают. Или казнят более мучительным способом… Я кивнул.
Тройка «конанов» издала дружный вздох, затем Хис, едва не уронив веревку, охнул:
– Да он, наверное, страж! Хотя больно уж молод – разве бывают такие стражи?! Цезер недоверчиво уточнил:
– Ты – страж?
Врать так врать – опять кивнул, догадываясь, что ответ «нет» может завести наши отношения в невыгодную для меня стартовую позицию.
Всадники начали озираться друг на друга – они явно растерялись. Наконец тот, что Цезер (явно главный), приказал:
– Хис: посади его за спину – с нами поедет. Это точно нормальный – попугай на обращенного не сядет. И на дема тоже. Наверное… Уж не знаю, что с ним приключилось, но немых стражей не бывает. Надо к сэру Флорису отвезти – это он должен решать. Проверим Напу – и к нему быстрее.
* * *
На лошади мне ездить доводилось два раза в жизни. Один раз в детстве – на пони; второй – на объекте. Разумеется, в бункер коня никто доставлять не стал: меня вывезли на какую-то подозрительную ферму, где почти целый день я учился запрягать разных четвероногих в телеги, седлал их, чистил. Ну и, само собой, катался. Кавалериста из меня, конечно, не сделали, но общее представление получил.
Спина Хиса воняла дубленой кожей и потом, седло скрипело под весом его туши и амуниции, лошадка неторопливо шагала по лесу, вслед за Цезером. Оглядываясь, я каждый раз натыкался на колючий взгляд Ликсара – тот замыкал колонну, явно контролируя мое поведение.
А еще я заметил, что Хис очень странно косится на попугая – с явной опаской. Зеленому я был благодарен – он каким-то образом одним фактом своего появления избавил меня от намечающихся проблем. Но поведение всадника настораживало: похоже, мой птиц чем-то его напрягает. Пернатый столь небезобиден, что его боятся местные рыцари? Неужто я, наконец, обзавелся ценным бонусом, классикой жанра – миниатюрным смертоносным говорящим драконом с массой полезных опций? Не очень-то он похож на такое грозное существо… Надо будет этот вопрос прояснить, если переживу встречу с загадочным сэром Флорисом.
Впереди начало светлеть – подъезжали
– Сэр страж – слезайте. Я вижу, в Напе действительно нелады – как бы драки не вышло. Идите следом – и не попадите под копыта, если дело до копий дойдет.
Чудненько – может, слинять под шумок? Хотя не стоит – с этими хоть какой-то контакт наладить удалось: другие могут опять за веревку взяться. И если говорящий птиц вовремя не появится, то…
Всадники между тем перегруппировались – встали в одну линию. Затем опустили копья и, пришпоривая лошадей, помчались к опушке. Я осторожно направился следом, сильно отстав.
Когда вышел из лесу, всадники уже не скакали – стояли посреди того, что еще совсем недавно было, по-видимому, такой же деревней, как та, в которой я попался на попытке кражи курицы. Тот же частокол, дома, сараи. Только далеко не так аккуратно покинута: здесь отъезд был жестким.
На первый взгляд, через деревню на полном ходу прошел танковый взвод в развернутом порядке, после чего поработали огнеметчики. Колья, прикрывающие дальние подступы, снесены во многих местах. Частокол там зиял огромными проломами – бревна были вырваны из земли с такой силой, что некоторые отбросило на десятки метров. На месте большинства домов дымились груды обгорелой древесины – лишь парочка неповрежденных осталась. Когда подошел к выбитым воротам, увидел груду внутренностей и мяса – с трудом опознал в этом непотребстве останки лошади. А когда пробрался мимо нее и оглянулся на створку ворот, не сдержался – согнулся в три погибели, залив землю содержимым желудка.
На воротах висел человек. Нет – не повешенный. Его прибили к створкам деревянными колышками. За руки, за ноги… за пах… за шею и живот. Хис, подъехав, показал рукой в сторону колодца:
– Сэр страж – там ведро опущено. Вам бы напиться, а то вон как мутит. Съели что-то несвежее, наверное, – вода студеная от такого дела помогает.
Стараясь не смотреть по сторонам (везде кровь, трупы и бесформенные куски мяса), торопливо посеменил в указанном направлении – вода и впрямь не помешает.
Скрипучий ворот начал наматывать веревку, но вместо ведра из колодца показались чьи-то белые ноги, покрытые рваными ранами. Пить я не стал – едва желудок не выблевал.
Ко мне подъехал Цезер, склонился, разглядывая попугая. Затем вдруг спросил (причем не меня):
– Что делать будем?
– Предадим всех огню? – прокаркал птиц свою коронную фразу.
– Так и поступим, но мне не то хочется слышать. Скажи, попугай стража: враги человеческие рядом остались? Нечисть? Демы?
– Туч на горизонте нет – можно вспомнить про вино, – с намеком ответил пернатый. (Это что же за птиц такой, раз к нему люди прислушиваются?)
– Спасибо, попугай стража, – очень серьезно произнес Цезер и обернулся к своим подчиненным: – В окрестностях, похоже, чисто! Да и день… не так страшно… Стаскивайте всех в крайний дом и пускайте огонь под крышу. Потом уйдем. А я пока следы посмотрю – надо выведать, кто здесь был и как много.
Ликсар и Хис спешились, с помочью крючьев на копьях начали таскать трупы к уцелевшему дому. Меня привлекать для помощи не стали, а сам я не горел желанием присоединяться к такой грязной работе – выбрался из разоренной деревни, присел у опушки; отгоняя кровавые видения, начал размышлять.