Девятый

Каменистый Артем

Теперь не гонялся за ними по берегу и не шарил в тине, пытаясь их нащупать в водной стихии. Поступал просто и жестоко: пришибал ударами длинной палки. Далеко не всегда с первой попытки, но эффективность охоты все равно увеличилась на порядок. Здешние квакуши, похоже, не слишком пуганые – подпускают близко. В итоге так приловчился, что нескольких ухитрился в прыжке подловить – будто бейсболист мячик. Это радовало – похоже, с координацией движений у нового тела уже полный порядок. Адаптируюсь к нему потихоньку.

Через пару часов террора на берегу лежало почти четыре десятка зеленых трупиков. Набил бы и больше, но жаба помалкивала – видно, устрашилась, что ее прикончат

вместе с остальными родственниками. Попугай, наблюдая за моими злодействами, вероятно, тоже начал испытывать беспокойство за свою судьбу – исчез бесследно, так что я остался в одиночестве.

А теперь предстоит самое главное – развести огонь. Я, конечно, третий день уже не питаюсь, а страдаю, но жрать сырых лягушек отказываюсь категорически – на жареных и то с трудом согласился. Может, французам это и нравится, но я-то русский.

В этот раз подготовился основательнее. Запасся палками из разных пород древесины, натаскал к речке горючего материала: сухой хвои и травы, шишек. В старом пне, оставшемся от упавшей сосны, позаимствовал рыжей трухи – если верить моим «учителям», отличная вещь для подобных целей.

Потом занялся уже знакомым делом: тер палку о палку, крутил их по всякому, подсыпал то хвою, то траву, то труху, то все вместе в разных пропорциях. В конце концов нашел более-менее приличный вариант: широкий кусок какого-то не слишком крепкого дерева, и короткую крепкую ветку, подобранную в хвойном лесу. Ею я достаточно быстро протер желобок, куда и подсыпал все, чем был богат.

Несколько раз показывался дымок, но, бросая работу и используя свои легкие для раздува пламени, оставался ни с чем. В очередной раз не стал торопиться – продолжал шевелить палкой, ухитряясь губами подкидывать в желобок пучки сухих хвоинок. Под моим напором огненная стихия начала покоряться – дымило все сильнее, а затем и вовсе вырвалось пламя.

Тут же подбросил жменю отборной хвои, раздул, выждал, когда все пыхнет, вывалил огненный поток на заранее приготовленную кучку шишек, обложенную сухими сосновыми веточками. Убедившись, что костер уже не потушить, сбил пламя со своей «зажигалки»: пригодится еще.

Через несколько минут огонь ревел, ненасытно поглощая уже серьезные дрова. Я, спустившись к воде, занялся нанизыванием лягушек на прутики. Когда вернулся наверх, увидел, что попугай уже здесь – расселся на ветке неподалеку от костра и косится на меня с таким недовольным видом, будто я ворвался в его дом без приглашения. Вот что бывает с птицами, долго прожившими среди людей, – даже получив полную свободу, не хотят оставлять тебя в покое.

От лягушек зеленый отказался – воротил клюв с брезгливым видом. А я вот не привередничал – уплел всех. Не скажу, что мне это очень понравилось, но брюхо набил гораздо серьезнее, чем теми жалкими яйцами на скале посреди моря.

Ночью несколько раз просыпался, подкидывая с вечера приготовленные охапки дров. Один раз подскочить пришлось из-за кошмара: приснились гигантские лягушки с окровавленными головами – зловеще пошатываясь с боку на бок, они, передвигаясь на задних лапах, гоняли меня толпой по дюнам.

Несмотря на жаркий костер под боком, пот при этом неприятном пробуждении почему-то оказался холодным.

Глава 5 Туземные странности

– Зеленый, расскажи: а как ты вообще в море очутился? Непонятно мне это. Шторма не было, так что корабль твой утонуть не мог; что с материка прилетел, не верю – ты ленив до безобразия, и в такую даль тебя палкой не загнать. Если, допустим, шторм разыгрался еще до моего прибытия –

тоже не сходится: ты бы сутки вряд ли смог протянуть над волнами. Сдается мне, твой хозяин тебя попросту вышвырнул за борт, придав пинком ускорение, так что ты летел стрелой до самого моего бревна. Так это было? Да? Молчишь? Стесняешься признаться? Не стесняйся – со мной, возможно, аналогично поступили. Выбросили в море – и пошел я ко дну, крабов кормить. Кстати, о крабах – не отказался бы… Зеленый, здесь крабы водятся? Мне бы побольше и повкуснее.

Попугай, устроившись у меня на левом плече, все вопросы игнорировал. То перышки чистил, то по сторонам оглядывался, и явно всем был доволен. А чего не радоваться – я шагаю, а его везут.

Шел я с самого утра. Как вчера замыслил – шлепал босиком по накатывающимся волнам в южном направлении. Почему в южном? Не знаю… Наверное, потому что там должно быть теплее. Я, в принципе, и здесь не очень-то мерзну, но мало ли…

Труднее всего было расставаться с костром. Я чуть мозг не вывихнул от напряжения, но так и не придумал простого и удобного способа таскать с собой его частичку. Можно насыпать раскаленных углей в керамический сосуд, но у меня нет такого сосуда; я не знаю, где взять подходящую глину для него; зато прекрасно знаю, что, даже имея отличное сырье, придется убить море времени и сил на гончарную работу. Заменить горшок изделием из дерева и коры – неразумно: горючие материалы. Даже если обмазать их глиной (которой у меня нет), все равно никакой гарантии не будет. Да и громоздкое сооружение получится.

Поступил проще – нес с собой те самые деревяшки, благодаря которым получил вчера огонь. Если не будет форс-мажора, я всегда смогу повторить священнодействие. Пусть на это уйдет час или два, пусть прибавится мозолей на ладонях – это все же лучше, чем тратить дни и недели на поиски глины и последующую работу.

Поначалу шел вниз по речушке, обнаруженной с помощью попугая (как раз на этом этапе он обнаглел настолько, что расселся у меня на плече). Наивные надежды найти по пути следы людей вскоре пришлось отбросить – русло развернулось к западу, и, перебравшись через сузившуюся здесь полосу дюн, я выбрался к устью.

Вот и топал теперь по берегу, развлекаясь беседой с попугаем (скорее, монологом: он сегодня помалкивал). Без него было бы совсем скучно – очень уж все однообразно. Лишь изредка в поле зрения оказывалось что-то новенькое. Я наткнулся на почти рассыпавшийся скелет кита (при жизни в нем было метров шесть длины); несколько раз встречал пустые панцири черепах (самый большой – около метра в диаметре); один раз испугал непонятного зверька, похожего на мелкую черную лисицу, – он обшаривал выброшенные на берег груды водорослей. Часто попадались остатки медуз и рыб; особенно впечатлила двухметровая торпеда, похожая на полуразложившегося осетра: заметил ее на мелководье благодаря куче суетящихся над «лакомством» чаек.

Попалась речка – чуть больше той, что я оставил позади. Напился, сделал привал, но идти по ней вверх не стал. Слишком крошечная, чтобы надеяться встретить выше по течению деревню, или тем более город. К хижине вышел уже после полудня.

* * *

Заметил ее не сразу. Мог вообще пройти мимо, если бы на глаза не попались несколько прямых палок, воткнутых в песок. Сами собой они втыкаться не будут – это явно неспроста. Направившись в ложбину меж дюн, не удивился, обнаружив там тропу. Помимо этого сделал еще одно открытие: заросли малины. Вполне земная на вид: отличий не заметил. Ягод нет – только цвести начала.