Дэймия
Шрифт:
– Завтра вы сможете сами наловить себе рыбы на обед, – сказала им Истия, ставя на стол тарелку с рыбой, блюдо с овощами и салат из зелени, – и сами нащипать себе зелени в моем саду. Я прошу вас только об одном: чтобы вы съедали все, что поймаете или сорвете. Ты знаешь, как у нас на Денебе принято, Дэймия.
– Да, конечно, – ответила Дэймия, рот которой уже наполнился слюной от соблазнительного запаха жареной рыбы. – Рыба – это пища для мозга, Афра, – добавила она поучительным голосом. – Много белка, мало жира. А есть какое-нибудь ограничение ежедневного улова?
Истия фыркнула:
– Конечно
Дэймия наклонилась через стол к Афре, и в ее глазах появились шаловливые искорки.
– Это значит, что Истия сохраняет только за собой право ловить рыбу в этом озере. Денеб не сможет воспользоваться им во время голода.
– Но ведь на Денебе никогда не было голода? – Афра был настолько удивлен, что даже перестал есть.
– Само собой, не было, – согласилась Дэймия. – Но такой порядок на время голода или планетного чрезвычайного положения.
– Вроде нападения жуков? – спросил Афра.
– Именно, – немного мрачно подтвердила Истия. – Сначала они засыпали наши озера отравляющими веществами, а потом бомбовыми ударами просто высушили их. Нам потребовались годы, чтобы снова наполнить их водой и очистить. Поэтому любое рыбное озеро может считаться естественным ресурсом и должно быть добавлено к всепланетным пищевым ресурсам. К счастью, мне удалось добиться для себя нескольких исключений.
– И это уединенное местечко – одно из них? – продолжил Афра.
– Мне понадобился почти год, чтобы найти этот уголок, – кивнула Истия,
– но он действительно стоит тех сил, которые я затратила на него.
– Сил? И это после всего, что ты сделала для Денеба? – негодующе фыркнула Дэймия.
– Именно поэтому мне и пришлось затратить столько сил, – буркнула Истия и поведала о своей борьбе с местной и центральной администрациями, строителями, защитниками природы, а также медицинскими учреждениями, которые не хотели, чтобы она жила так далеко от мест наибольшей концентрации населения на Денебе. – Я почти два года сражалась по второстепенным вопросам, но в конце концов получила то место, которое хотела, там, где хотела, и никто не сможет оспаривать ни моих прав на него, ни прав моих наследников.
– А что мы будем ловить? – спросил Афра.
– Радужных карасей, – сообщила Истия. – Наживите крючки и забросьте их в озеро. В конце концов рыба ими заинтересуется.
– Для меня это внове – самому добывать себе обед, – добавил Афра.
– Но ведь ты можешь делать это, правда? Капеллиане ведь не против этого? – спросила Дэймия, только сейчас поняв, как мало она действительно знает об Афре Лайоне.
– Нет, – с улыбкой успокоил он ее, – мое воспитание не запрещает ловить рыбу для еды.
– Я покажу вам озеро после ужина. Должно быть еще достаточно светло, – заключила Истия. – Хотя закат на озере – это тоже весьма эффектное зрелище.
Но в этот вечер Денеб подготовил для них настоящий спектакль. Они прошли к озеру по дорожке, протоптанной среди зарослей денебианских кустов: остроконечных по форме, состоящих из одного ствола и множества коротких веточек, покрытых густой листвой. Озеро, имевшее форму
– Я тут соорудила своеобразный насест, – сообщила Истия, показывая налево, где несколько плоских черных каменных глыб образовывали нечто вроде скамейки.
Какие-то многоногие насекомые, похожие на водомерок, скользили по водной глади озера, и иногда подводные жители проглатывали их, после чего по воде потом долго расходились круги. В вечернем воздухе разносились звуки, издаваемые засыпающими птицами и просыпающимися ночными насекомыми.
Афра накинул куртку на плечи Дэймии, так как воздух у озера был гораздо свежее, чем возле домика. Она прильнула к нему, снова желая физического контакта. Он обнял ее за плечи и притянул к себе так, как будто уже много раз делал это. У Афры не было никаких проблем, подумала она, с их новыми взаимоотношениями. Его пальцы прижались к ее руке, и она обеспокоенно посмотрела на него, подозревая, что он хочет нарушить указания Истии. Он наклонил к ней голову.
– Прикосновение – это всего лишь прикосновение, Дэймия, любимая, – тихо сказал он, – и потому не надо волноваться. Я не могу рисковать процессом своего выздоровления даже еще больше, чем ты.
Дэймия бросила быстрый взгляд на свою бабушку, которая с ненавязчивостью завзятой дуэньи сидела на противоположном конце скамейки. Истия ясно давала им понять, что не обращает на них внимания. Что ж, сейчас, подумала Дэймия, возможно, так оно и есть. Истии должна быть неприятна сама мысль о том, что придется покинуть это уютное убежище, гарантировавшее ей полное одиночество. Они должны обязательно поблагодарить ее за эту жертву.
«Жертву…» – подумала Дэймия, и внезапно на ее сердце навалилась тяжесть. Так много мелочей напоминало ей о Лараке. Пальцы Афры снова сжали ее руку, и она встряхнула головой, чтобы избавиться от мучительных мыслей.
– Смотрите! – воскликнула Истия и показала на облако, окрашенное в нежнейший персиковый цвет лучами солнца, которое садилось вдали за холмами.
И они смотрели, завороженные красотой, тишиной озера и окружавшего их леса, очарованием и спокойствием наступающей ночи. Когда последние отблески солнечных лучей растаяли в небе, Истия удовлетворенно вздохнула и поднялась.
– Не оставайтесь здесь очень надолго. Ночной воздух довольно холодный, – сказала она, вручая им один из фонариков.
Она ушла, но еще какое-то время можно было видеть свет ее фонарика на дорожке к домику.
Дэймия, всегда физически подвижная, чувствовала, что не променяла бы пришедшее к ней ощущение покоя ни на что другое в целой галактике. И это волшебное спокойствие, к ее удивлению, она разделяла с Афрой. Искоса она посмотрела на него и в свете сумерек увидела, что на его лице отражается ее состояние покоя. Почему она никогда не замечала, какой у него мужественный профиль: высокий гладкий лоб, прямой нос, красивый широкий рот и твердый, хорошо вылепленный подбородок. И очень симпатичные уши. В его светлых волосах уже попадались седые пряди. Их было не много, но они были заметны.