Диггер

Рин Ай

К его удивлению, в коллекторе было довольно светло. Откуда-то снизу пробивался свет электрических ламп. Вскоре спуск был окончен, и Глеб оказался в просторном помещении, разделенном на две части кованой решеткой. В той части, где находились наши герои, вдоль стены размещалось множество различных механизмов, рычагов и вентилей. Громко гудели большие насосы.

Михалыч подошел к решетке, незаметным движением извлек откуда-то ключ и ловко открыл замок, соединяющий решетку с большим железным кольцом, вделанным прямо в стену. После этого он уперся в прутья плечом, и решетка

со страшным скрипом отъехала в сторону. Смотритель вздохнул и сказал:

— Ну все, парни, бывайте! И помните: если вдруг на Метро-2 вас поймают, скажите, что сами случайно лазейку нашли. А про этот ход — ни-ни! — Мужчина грозно потряс пальцем.

Женя молча кивнул. Уж очень ему не хотелось разговаривать с Михалычем после того, как тот его нагло обобрал. Парни зашли за решетку, и смотритель тут же задвинул ее на место. После этого он запер замок и отправился к выходу из коллектора.

Глеб усадил кота себе на плечи и спросил:

— Здесь всегда так светло?

Снегирев кивнул и мрачно ответил:

— Да, пока работает фонтан, должно быть включено автономное освещение. Вдруг авария какая!

— А ты что без настроения?

— Да этот старый хрыч «обул» меня на приличную сумму денег!

— Не переживай! За себя и за Жорика я верну с первой зарплаты.

— Ладно, забудь! — махнул рукой Женя. — Нельзя начинать поход с минорной ноты. Давай-ка пойдем. Нам с тобой нужно успеть на электричку.

— Какую электричку? — удивился журналист.

— Сам увидишь, — усмехнулся Снегирев.

Он отправился вперед по тоннелю, начинающемуся сразу за решеткой. Глеб двинулся следом, с интересом разглядывая кирпичную кладку в стенах. В некоторых местах кирпичи были явно новыми, зато в других они казались многовековыми.

— Жека, почему кирпичи такие разные? — не удержался от вопроса парень.

— Этот ход старинный, просто отреставрированный немного. Мы сейчас к фонтану Витали приближаемся, а он в 1827 году был построен.

— А почему бы сразу возле него не спуститься?

— Там нет такого удобного коллектора. Здесь к 850-летию Москвы все починили, даже в кладку новые кирпичи поставили. Опять же — свет и сухо! А там — грязь, темнота и сырость! Поверь, этого добра нам с тобой за глаза хватит!

— Понятно, — кивнул журналист. — А освещение далеко тянется?

— Нет, сейчас тоннель повернет — и все, темнота! Но Метро-2 освещено. Правда, лампочки тусклые. И все же это лучше, чем свет фонаря.

В этот момент ход и в самом деле резко повернул. Друзья вышли в черный, мрачный тоннель. Пахнуло сыростью.

— Я предупреждал, — риторически произнес Женя.

Глеб включил фонарь. Его однокурсник тоже извлек из рюкзака спелеологический фонарь и надел на голову. Затем парни отправились дальше.

Ход, по которому они шли, начал постепенно сужаться, а вскоре под ногами появилась вода.

— Теперь ты понимаешь, почему я рекомендовал надеть резиновые сапоги? — спросил Снегирев.

Журналист кивнул. Разговаривать не хотелось. Глеб уже давно не ходил в походы с тяжелыми рюкзаками, поэтому лямки непривычно резали плечи. Кроме того, Жорик, сидевший

на его правом плече, также усложнял передвижение. Из-за всего этого парень совершенно не следил за дорогой. Он слепо шел за Женей, не глядя по сторонам. Они куда-то спускались, протискивались через лазы и пересекали затопленные траншеи. Глебу постоянно приходилось брать кота на руки, чтобы тот куда-нибудь не свалился, и это ужасно его изводило. Наконец, когда парень окончательно выдохся и уже решил признаться в этом другу, Снегирев внезапно сказал:

— Выключай фонарь, мы почти пришли.

— Зачем? Ни черта ж не видно!

— Главное, чтобы нас не увидели, а то выкинут наружу в два счета, да еще и на пятнадцать суток посадят за хулиганство.

Журналист отключил свой фонарик. Следом сразу же погас и фонарь его приятеля.

— Постоим немного, сейчас глаза привыкнут к темноте, — тихо произнес Женя.

Действительно, вскоре Глеб уже смог различить смутные очертания тоннеля.

«Значит, откуда-то пробивается свет!» — догадался он.

— Теперь идем, и постарайся не разговаривать, — шепнул однокурсник.

Парни двинулись вдоль стены коридора. Метров через десять она внезапно ушла в сторону, открывая взору изумленного журналиста широкие металлические ворота. Они были заперты. От них в разные стороны расходился прочный железный забор. Глеб замер, не зная, как они преодолеют столь сложную преграду. Однако увиденное ничуть не смутило Женю. Он подошел к двум последним прутьям забора, слегка приподнял их, и они вышли из пазов.

— Лезь! — тихо обратился он к Глебу.

Тот не заставил себя долго ждать и тут же протиснулся через образовавшуюся дыру на бетонную площадку, заканчивающуюся лестницей. Однокурсник последовал за ним, не забыв поставить прутья на место. После этого друзья спустились по широкой лестнице и вышли… на станцию метро!

Глеб всю жизнь прожил в Москве и постоянно пользовался метрополитеном. Но он мог поклясться, что похожей станции никогда не видел. Она была отделана кремовым мрамором, что выглядело немного мрачно, но торжественно. Парни не стали заходить в основной зал, а сразу же завернули в темный тоннель, в котором проходили рельсы. Журналист обратил внимание на то, что между обычными рельсами находились специальные дорожки, по которым явно могла проехать машина. Тем временем Женя прошел по рельсам дальше — туда, где заканчивалось электрическое освещение и начиналась темнота. Глеб отвлекся от созерцания дорожек и бросился догонять друга. Они продвинулись еще немного вперед, и тут Снегирев тихо произнес:

— Сейчас поднимемся на лестницу и будем с нее на дрезину прыгать. Как скажу — так и сиганешь! И сразу же присядь, чтобы башка не торчала.

— На какую дрезину? — не понял журналист.

— Если это тебя успокоит, то на правительственную, — усмехнулся Снегирев. — Она автоматическая, каждый день проезжает весь маршрут, качество полотна проверяет. На станциях с нее показания снимают, поэтому будем подсаживаться отсюда. Здесь темно, нас с тобой не заметят.

— Но ведь дрезина быстро движется, вдруг прыгнем мимо?