Диггер
Шрифт:
— Не заметил.
— И что нам теперь делать?
— Не знаю. Наверное, огненному братану что-то нужно. Может, энергией отрицательной подпитаться?! Давно уже не подзаряжался. Или просто мое тело устало и выдает финты. В любом случае, сейчас я доползу до пещеры и завалюсь спать.
Из последних сил Глеб добрался до полукруглой обширной полости, расположенной прямо в стене коридора. Здесь было сухо, хотя откуда-то слышалось журчание воды. Жорик спрыгнул с его плеча на землю и принялся разминать лапы и обнюхивать все вокруг. При этом он странно урчал и прижимал уши. Журналист распаковал спальный мешок.
— Может, поешь сначала? — не очень уверенно спросил Женя.
Он понимал, что с его другом что-то происходит,
— Прости, Жека, сегодня я тебе не помощник.
Глаза его сами закрылись, и парень словно помчался куда-то с ускорением. Он падал в бездну. На самом ее дне плясали огненные языки пламени. Они манили и зазывали к себе. Журналист совершенно не чувствовал страха. Напротив, ему было весело как никогда. Он вспомнил, что, находясь в облике огненного мыслеобраза, он умел летать. Глеб спикировал вниз и принялся уворачиваться от огня, лавируя между его всполохами. Сколько продолжалось это безумие, он не знал. Как вдруг ему показалось, что откуда-то издалека доносится голос Снегирева: «Глеб, очнись, они идут!» Парень попытался определить, откуда исходит звук, но огонь окружал его со всех сторон. Внезапно он заметил, что среди языков пламени мечется огромная серая крыса. Очевидно, она пыталась добраться до журналиста, но огонь мешал ей это сделать. Она шипела, скалила зубы и дико вращала глазами-бусинами.
— Так-так… — пробормотал Глеб. — Мясца моего решила попробовать?! Не выйдет, голубушка! Мне и самому это тело пока нужно.
Он воспарил над пламенем и вдруг заметил, что за границей огня его окружают десятки гигантских крыс. Они стояли на задних лапах, а передние тянули к нему, стараясь его достать.
— Эка вас привалило! — хохотнул журналист. — Ну, братуха, будет нам с тобой веселье, а тебе еще и угощение!
Он махнул рукой в направлении ближайшего скопления грызунов. От его кисти оторвался огромный огненный шар, прямиком угодивший в их первую шеренгу. Животные взвыли от боли и страха и попытались спастись бегством. Но сзади их подпирали новые ряды. Глеб принялся швырять огненные шары направо и налево. Крысы не ожидали такой массированной атаки. Они старались увернуться от пламени, из-за чего началась настоящая давка. Обожженные и искалеченные животные визжали от ужаса. Они старались избежать столкновения со своими собратьями. Но те, которые были поздоровее, втаптывали их в грязь и бежали по их головам в темные тоннели. Журналист веселился вовсю. Отчего-то ему показалось, что это все сон, поэтому он не скупился ни на огненные шары, ни на крепкие высказывания в отношении крыс. «Проснусь — будет что вспомнить!» — думал он. Наконец битва была окончена. Большинство грызунов было сожжено Глебом, часть их покалечили соплеменники, а единицы сбежали и скрылись в подземных лабиринтах. К своему удивлению, журналист не чувствовал ни грамма усталости. Напротив, ему казалось, что энергия переполняет его. Он хотел еще раз подняться над огнем, чтобы с высоты осмотреть поле битвы. Однако пламя исчезло. Глеб раскинул руки в стороны и попытался взлететь. Но у него получился лишь неловкий прыжок. При приземлении парень оступился и упал, больно ударившись о земляной пол локтем.
С его глаз спала пелена. Он вновь находился в той самой несквозной пещере, где они с Женей остановились на ночлег. Неподалеку валялся его спальный мешок и один резиновый сапог. Второго не было видно. Из-за кучи камней с опаской выглядывал Снегирев. Подходить он явно не спешил. У входа в пещеру горой лежали полуобгоревшие трупы крыс.
— Жека! — позвал Глеб. — Ты чего там маскируешься? Иди сюда!
С этими словами он встал и потер ушибленный локоть.
— Ну слава богу! — выдохнул однокурсник. — Вернулся! А я уж думал, ты навсегда покинул свое бренное тело.
— Ты это о чем?
— А
— Нет.
— Что ж, тогда слушай, — сказал Снегирев, осторожно выбираясь из-за кучи.
Только теперь журналист заметил, что его друг прижимает к себе Жорика, а тот недовольно урчит. Женя отпустил кота на землю, и он тотчас принялся обнюхивать Глеба.
— Так вот, дружище, — произнес однокурсник. — После того, как ты залез в спальный мешок, и минуты не прошло, как ты вырубился. А чуть позже от тебя потянуло таким жаром, что я испугался. Я хотел потрогать твой лоб, но обжегся, смотри!
Он показал ладонь, покрытую волдырями, и продолжил:
— Затем ты начал искрить, а вокруг твоей головы появился огненный ореол. Я окончательно растерялся, но в этот момент кот запрыгнул на твой спальник и стал орать, как скаженный. Сияние твое поумерилось, да и ореол стал не таким ярким… И тут появились они…
— Крысы? — перебил Глеб.
— Крысы, — кивнул Женя. — Казалось, я предусмотрел все, чтобы они нас не беспокоили. Натаскал камней, забаррикадировал вход, не выключал свет… Но они надвигались, как зомби. Причем шли исключительно на задних лапах. Сначала они растащили камни от входа, затем стали проникать внутрь. Какое-то время мне удавалось сдерживать их, кидая в них булыжники. Однако вскоре они привыкли и перестали обращать на камни внимание. Тут уж я принялся будить тебя, опасаясь, что грызуны могут запросто тебя съесть.
— А чем занимался Жорик?
— Сидел на тебе и урчал. Очевидно, крысы его не интересовали. Так вот, я принялся кричать: «Глеб, очнись! Они идут!» Что-то еще… не помню! Но ты лежал, как бревно. И тут случилось нечто непонятное. Твой кот ощерился, выгнул спину и спрыгнул на землю. А через секунду кинулся ко мне на руки. А от твоей головы стало подниматься нечто, напоминающее огненного змея. Почему-то я сразу вспомнил твой рассказ об огненном мыслеобразе, живущем в тебе. И еще… что нужно держаться подальше, если тот вырвется наружу. Поэтому недолго думая я прижал Жорика и кинулся вглубь пещеры за кучу камней. Но самое интересное началось дальше!
Женя присел на корточки, стянул сапог и принялся вытряхивать из него мелкие камешки. Затем он вновь обулся и продолжил:
— Ты выбрался из спальника, каким-то непостижимым образом поднялся под потолок пещеры и принялся там летать, швыряя в крыс огненные шары. Причем змей парил все время рядом, окружая тебя огнем. Когда же крысы в ужасе принялись разбегаться, змей стал пикировать на них и выжимать, в прямом смысле этого слова. После его атак на землю падали лишь шкурки. Потом пламя внезапно исчезло, ты опустился на землю, после чего попытался подпрыгнуть, но упал. А затем оказалось, что ты — это опять ты!
Снегирев пристально посмотрел на друга и поинтересовался:
— Ты не удивлен?
— Нет, — покачал головой Глеб. — Вчера я почувствовал дикую слабость. Я догадывался, что мыслеобраз внутри меня нуждается в энергетической подпитке. Но как его «накормить» — не знал. А тут эти крысы… прекрасный обед! Они тоже могут испытывать отрицательные эмоции, в том числе страх. Вот «братан» и устроил всю эту заваруху, которая, нужно сказать, сыграла нам на руку. Попросту говоря, спас он нас, Жека!
— Ну да, ну да, — закивал однокурсник. — А если в следующий раз крыс поблизости не окажется? Кто пойдет на закуску — ты или я?
Он в сердцах выругался.
— А говорил, что твой кот отрицательную энергию нейтрализует! — продолжил говорить Снегирев. — Что же он твоего «братана» без присмотра оставил?
— Похоже, Жорик это специально сделал, — задумчиво произнес журналист. — Чтобы продлить мое совместное существование с мыслеобразом. Иначе огонь попросту бы меня сжег. А так… кот дал змею утолить голод, и тот успокоился. Заодно и от крыс избавились… Кстати, по поводу крыс! Не кажется ли тебе подозрительным, что они на нас целой армией напали?