Дикарь
Шрифт:
— Ради Бога, не пугайтесь… Это свои… друзья…
И тотчас же обернувшись к «офицеру», произнес по-немецки приложив руку к каске:
— Как прикажете поступить, господин лейтенант?
Тот, кого назвали «лейтенантом», нахмурил темные брови, многозначительно кашлянул и проговорил по-немецки нарочно настолько громко, чтобы его мог услышать проходивший в эту минуту мимо дома небольшой германский патруль.
— Господин майор приказал немедленно доставить пленных по назначению!
В полутьме, слегка озаренной заревом еще дымившегося пожарища, Зоя Федоровна
— Марш! — скомандовал лейтенант и небольшая группа двинулась вверх по темной улице.
Страшное зрелище представлял теперь полуразрушенный немцами город. Многие дома были наполовину разрушены снарядами, в других все оконные и дверные окна разбиты… Разломанная, исковерканная мебель, вернее, разрозненные части её валялись здесь и там. Кой-где еще дымились спаленные дома.
— Кто идет? — то и дело раздавался грозный окрик немецких патрулей, попадавшихся им навстречу.
И всякий раз молоденький лейтенант отвечал одной и той же, словно заученной, фразой:
— По приказанию господина коменданта веду пленных на место назначения.
Удовлетворяясь таким ответом, патрули освобождали дорогу и пропускали вперед путников.
Таким образом «пленные» и их «конвой» миновали площадь магистрата и другие улицы, поровнялись с громадным зданием завода и подошли к городской заставе. Тут двое часовых, с ружьями наперевес, внезапно преградили им дорогу.
— Кто идет?
Много раз уже повторенная фраза опять уверенно и плавно раздалась в ответ.
Но часовые по-прежнему не спускали ружей.
— Пароль и пропуск — прозвучал снова голос одного из вих.
Минутное молчание… Недолгая пауза, показавшаяся целой вечностью для исстрадавшейся Ганзевской и ничего не понимавших и плачущих от страха Лины и Гануси.
И вдруг их молодой спутник, с погонами лейтенанта, внезапно затопал ногами и закричал сердито, наступая на солдат:
— Пропуск? Какой вам пропуск, когда мы поймали шпионов и по приказанию господина коменданта ведем их куда следует. — Дорогу нам, черт возьми!
Никогда еще, до этого случая, не был так доволен Марк Каменев своим совершенным знанием немецкого языка. Богатый мальчик, он с самаго раннего детства был окружен иностранными гувернерами и превосходно говорил по-французски, по-английски и по-немецки. Теперь один из этих языков так неожиданно и кстати пригодился ему!
Столь властный начальнический тон повлиял невольно на часовых; они повиновались и, козыряя офицеру, пропустили его и его спутников за городскую черту. Здесь стояла артиллерия и не вошедшая в город пехота. Мимо неё, пользуясь сравнительною темнотою, маленький отряд пробирался дальше по направлению к лесу. Кавалерийский разъезд встретился им в полуверсте от заставы. Но он уже не был страшен Марку и его спутникам. Впереди, в нескольких сотнях шагах, грозно темнели гиганты-деревья глухого
— Ну, вот, теперь вы в безопасности, — после часовой ходьбы вступая под своды лесной опушки, с живостью оборачиваясь к усталым, измученным женщинам, произнес Марк. — Я не знаю, удастся ли нашим раздобыть вам телегу, которая доставит вас куда вы пожелаете. Я приказал членам «Зоркой Дружины» разыскать ее для вас, но их еще нет. Не угодно ли пока отдохнуть в нашем временном убежище, над устройством которого мы довольно поработали.
При этих словах Марк вынул из кармана маленький электрический фонарик и осветил им окружающую местность.
Зоя Федоровна, руки которой ныли от усталости под тяжестью шестилетнего крупного мальчика, с восторгом приняла предложение об отдыхе. И Лина, все продолжавшая находиться в полном недоумении, тоже мечтала о нем.
Слабый, чуть заметный огонек, ответно засиял в чаще.
— Там наша землянка, — произнес Марк, — временная стоянка «Зоркой Дружины». Там вы перекусите и отдохнете.
— И там же увидите еще одну старую знакомую, — добавил Дима с легкой улыбкой.
ГЛАВА ХIV
В землянке
Едва только Зоя Федоровна вступила в крошечное, наспех вырытое в чаще леса помещение, скорее похожее на логовище дикого зверя, нежели на людское жилище, как две смуглые, тонкие ручонки обвились вокруг её шеи.
— Барынька, миленькая!.. Уж как я рада вас видеть… Уж как счастлива, что Димушке с Марком и Стасем привелось вас найти в городе вашем…
В эту минуту в землянку вступила сестра Зои Федоровны. Маша ее сейчас же узнала, вспомнив, при какой обстановке обе они встретились в первый раз.
В сердце девочки, однако, не поднялось, не воскресло то чувство горечи и обиды, которое оставила в Маше эта первая встреча. И Маша, чуть завидев Лину, немедленно повернулась к ней и, со свойственной ей искренностью и восторженностью, заговорила:
— Здравствуйте, барышня! Не ожидали увидеть меня? Не ожидала и я вас вновь повстречать, и сказав это, Маша нерешительно протянула руку Лине.
Молодая девушка с самого пробуждения продолжала находиться, как во сне. Молодые «германцы» в касках, внезапное ночное путешествие, приход в лес и землянку и совсем уже неожиданная встреча с Димой и Машей, — все это так поразило, ошеломило Лину, что она не могла разобраться во всем случившемся.
Послышался едва уловимый звук из чащи и вдруг, при свете маленького костра, разложенного на дне землянки, хозяева и гости увидели в отверстие входа очертания приближающейся телеги.
— Вот и готово! Можете ехать туда, куда вам надо, — произнес Марк, обращаясь к Ганзевской.
— А ведь я хорошо сделал, не правда ли, послав наших на всякий случай разыскивать лошадь?
— Я не знаю, как благодарить вас, господа? — начала растерянная до слез Ганзевская. — Я не знаю ни целей, ни деятельности вашей, но судя уже по одному смелому и благородному поступку, который вы совершили сейчас, я могу сказать, что…