Дикарь
Шрифт:
Проснувшийся в эту минуту Кролик помешал матери договорить.
— Мама, где мы? — широко раскрывая изумленные глазки, произнес ребенок. Ему наскоро и кратко объяснили в чем дело.
— Мосье Дима, я до сих пор не могу опомниться от неожиданности нашей встречи, — начала Лина, приходя в себя от своего недавнего испуга и снова принимая свой обычный кокетливый тон.
Но Диме было не до неё. Он стоял около Маши, держал руку девочки и говорил:
— Вот видишь, как все складывается отлично. Добрая Зоя Федоровна берет тебя с собою… Ты пробудешь у неё все время, пока мы не исполним того, что задумали,
— Но, Димушка! — послышался робкий, приглушенный слезами голосок.
— Мы так решили, Маша. Сейчас ты бы положительно стеснила нас… А у Зои Федоровны тебе будет отлично.
— О, в этом вы можете быть совершенно спокойны. О вашей маленькой Маше я буду заботиться не меньше, как о моем Кролике! — горячо вмешалась Ганзевская в беседу.
— Ну, а пока в путь-дорогу! Терять время не стоит. Завтра, надо надеяться, ваш супруг уже будет с вами… — сказал вдруг Марк, и жестом пригласил из землянки женщин и Кролика, которого он подхватил на руки и первым посадил в телегу.
Кучером взялся быть Сережка, который должен был довезти их до самого фольварка.
Маша, уезжавшая по желанию Димы и других членов «Зоркой Дружины», чуть ли не рыдала, расставаясь с ними, несмотря на все уверения Марка и Димы, что она вернется снова, лишь только они все уйдут подальше от занятого неприятелем города.
— Я приду навестить тебя в фольварк, как только можно будет! — успел крикнуть Дима своей маленькой приятельнице, когда телега двинулась под прикрытием деревьев.
— Тише, смотри, поезжай, Сережка! Чтобы шуму ни-ни… — строго приказал мальчику Марк. — А назад скорее, ты нам понадобишься… Ну, трогай! Айда, с Богом!..
И Марк махнул на прощанье своей германской каской.
ГЛАВА XV
Новая удача
Пока телега, под охраной Сережки, увозила Зою Федоровну с её семейством по направлению к фольварку, оставшиеся члены «Зоркой Дружины» разместились на полу землянки, вокруг Марка, и держали совет, что им опять предпринять.
— Вот, что я решил, — начал Марк. — Мы снова с Димой возвратимся в город, потолкаемся среди германцев, послушаем их разговоры, а затем один из нас незаметно проскользнет из города и возможно скорее и точнее доставит сюда вам все добытые нами сведения, а вы поспешите с ними к нашим ближайшим передовым разведочным отрядам. Благодаря этим постоянным непогодам, воздушная разведка сейчас не действует и, стало быть, будет не лишним, если мы приведем в известность количество и качество находящихся в городе германских войск.
— Мы заменим, значит, аэропланы, сыграем их роль! Это ведь восхитительно! — подхватил Лео.
— Да, да! — улыбнулся Марк. — Знание немецкого языка и добытые мундиры дадут нам вторичную возможность проникнуть в город и приобрести как можно больше необходимых сведений.
Мы с Димой пойдем туда, а вы же все по очереди дежурьте поблизости у заставы. А когда вернется Сергей, пусть распрягает лошадь, и ты, Малыш, верхом доставишь наши сведения на позиции. Ну, так мы идем. Помните, тот, кто нас будет поджидать у заставы, пусть наденет третий имеющийся у нас немецкий мундир.
— Я хочу быть этим третьим, Марк! — послышался звонкий и молящий голос Малыша.
— Нет, Владимир. Невозможно!
При этих словах лицо Володи Рокотова просияло. Его роль оказалась далеко не из последних.
— Шутки в сторону, господа, — продолжал Марк. — Минута требует особенного напряжения. Когда вернется Сергей, — он и вы оба, Юзик и Веня, все трое заботьтесь о том, чтобы сведения Малыша доходили по назначению, то есть, иными словами, в случае возможного несчастья с ним — замените его. А для этого необходимо следовать за ним на расстоянии и непременно другой дорогой.
— Мы все сделаем, Марк! Мы на все готовы! — откликнулись двое самых младших членов «Зоркой Дружины», а чернокудрый Веня прибавил через минуту: — Мне только жаль, Марк, что за молодостью лет, я не могу нести более ответственного поручения.
— И мне тоже, — подхватил младший Ставровский.
— Ну, а теперь обнимемся, друзья мои! И если кому-либо из нас суждено погибнуть, пусть другие, так или иначе, отомстят нашим врагам.
— Да, Марк!.. Да, конечно!.. Все будет так, как ты решил!
Члены «Зоркой Дружины», пожав друг другу руки, не откладывая дела в долгий ящик, приступили тотчас же к осуществлению своего дерзкого предприятия.
Снова: «кто идет?» и часовые, преграждающие дорогу… И снова резкий повелительный голос лейтенанта.
— Разве не видишь? Свои.
Безукоризненное немецкое произношение и белокурая голова «лейтенанта» ввели в заблуждение и на этот раз неприятельский сторожевой пост.
Когда, не прибавляя шагу, спокойно, точно у себя дома, юноши переступили городскую черту, один из часовых бросил другому:
— Да вот, Ганс, служу я третий год, а таких молокососов, как этот офицер, еще не видал.
— И я тоже, Фриц. Я не думал, что нами будет командовать такая мелюзга! И рядовой подстать начальнику, тоже, видно, не далеко ушел от пеленок.
И солдаты неодобрительным взглядом проводили обоих юношей и снова принялись шагать вдоль заставы взад и вперед.
Полная тишина царила в городе. Немцы потушили пожары. На перекрестке улиц горел разложенный костер, вокруг которого грелись иззябшие патрули. К ним-то и направили свои шаги Марк и Дима.
— Кайзер и Фатерланд, — произнес подхваченный им на пути пароль Марк и, прикладывая руку к каске, обратился изысканно-вежливым тоном к начальнику патруля, молоденькому офицерику, оказавшемуся не старше самого Марка.
— Вы разрешите мне и моему денщику присоединиться к вам и погреться у костра?
— Прошу! Прошу! — ответил офицерик.
Солдаты, вскочившие было при появлении Марка и снова опустившиеся на землю по одному его жесту, потеснились давая место вновь прибывшим.
— Ба, да вы 275 принца Леопольда полка! Славного полка, от которого не осталось и трети! — неожиданно бросив взгляд на погоны Марка, вскричал немецкий офицерик.