Дикарь
Шрифт:
— Чтобы быть храбрым, не надо быть верзилой! — произнес Дима плохим немецким языком и гордо выпрямился.
— Да вы не пруссак, милейший, — протянул изумленно другой драгун.
— Кто вам сказал, что я называю себя пруссаком? — вопросом на вопрос ответил Дима. — Я австрийский славянин, из Галиции, но по некоторым обстоятельствам служу в вашей армии.
— О, наша армия! — гордо подхватил третий драгун, едва дослушав сказанное.
— О, да! — произнес Дима не без доли пафоса.
— Молодчинище! У самого ни намека на усы, а
Тот брезгливо подобрал губы.
— А говорят, будто сам победоносный кайзер будет скоро к нам сюда? — бросил он словно невзначай.
Тут солдаты, один перебивая другого, стали подтверждать слова юноши. За рассказом о скором приезде на этот фронт, в «завоеванные» русские города, германского императора, последовал рассказ о том, где находится сейчас кронпринц и другие важные германские военачальники. Потом Дима узнал о местопребывании главного штаба германской армии и о том, куда намерены враги направить цеппелины и где сбросить с них свои зловещие бомбы.
За этой беседой время не шло, а бежало вперед.
Счастливый сознанием не без пользы проведенной им среди врагов ночи и имея возможность к добытым сведениям Марка присовокупить еще новые сведения, с легким сердцем Дима распрощался с драгунами и двинулся к заставе.
ГЛАВА ХVII
Вновь фон Таг
Ночь уже минула. Серый, безжизненный рассвет прорезал мглу и напомнил об утре. Где-то прозвучал рожок горниста, затем другой, еще и еще. Этим, по-видимому, созывали солдат и офицеров, разместившихся в разных частях города, в разных зданиях и квартирах.
Путь Димы лежал мимо квартиры Ганзевских. Иной ближайшей дороги к заставе юноша не знал. Надвинув на нос каску и подняв воротник шинели, он быстро шагал по знакомой уже улице.
— Кто вы? — услышал позади себя громкий немецкий окрик Дима.
Он рванулся вперед, делая вид, что не принял на свой счет обращения, но в тот же миг тяжелая рука опустилась ему на плечо.
— Halt! Отвечайте, когда вас спрашивают!
Перед ним стоял седой, красноусый полковник, с орденом в петличке.
— Какого полка? — еще сердитее бросил он юноше.
— 275-го, герцога Леопольда! — прикладывая руку к козырьку, как по заученному, ответил Дима.
— Что? Что за ерунда? Такого полка сейчас нет в нашем корпусе… Он почти весь уничтожен, и остатки его отправлены в Пруссию. Каким образом вы очутились здесь?
Дима побледнел.
Полковник и почтительно стоявшие позади него два офицера буквально пронизывали его глазами.
— Ну, что же, дождусь я ответа или нет? — загремел снова полковник и топнул ногою.
В это самое время на звуки его гневного голоса из дверей соседнего дома выскочил молоденький улан. За ним еще несколько других. Все они почтительно вытянулись в струнку перед начальством, поедая его взглядами.
А
— Да вы дезертир, что ли? Убежали из своей части? Отвечайте же, или я…
Полковник поднял руку и изо всей силы тряхнул за плечо Диму.
От этого движения каска, едва державшаяся на голове юноши, покачнулась и медленно поползла в бок. Еще немного, и она упала на землю, обнажив курчавую голову и лицо, ничего общего с немецким типом не имеющее.
В тот же миг стоявший у порога соседнего дома молодой уланский офицер вскрикнул от изумления и неожиданности.
Полковник обернулся на его крик.
— Что такое, барон фон Таг?.. Что случилось? — бросил он нетерпеливо по адресу юноши, который оказался его знакомым.
Герман, едва владея собою, выступил вперед. Улыбка нескрываемого злого торжества проползла по его лицу и засветилась зловещим блеском в его маленьких глазах.
— Господин полковник, я знаю этого юношу… В мою бытность в России я встречал его там… Он — русский и сейчас, очевидно, очутился у нас как шпион, господин полковник… — прозвучал с убийственной отчетливостью ответ молодого барона.
Дима вздрогнул и невольно поддался назад.
Но Герман и сопровождавшие его уланы словно предчувствовали его движение и в один миг окружили его.
Полковник пристальным зорким взглядом измерил всю фигуру Димы, потом перевел глаза на Германа, с тем же торжествующим лицом стоявшего перед ним.
— Барон Фон Таг, я не имею основания вам не верить. Поручаю вам этого мальчишку. Потрудитесь доставить его коменданту с моей запиской… — и, сказав это, полковник вырвал из своей записной книжки страничку и набросал на нее несколько строк. Потом он махнул рукой уланам и отошел со своими офицерами.
— Пожалуйте за мною, господин Стоградский! Вы видите, где нам пришлось встретиться? — зашипел Герман, лишь только он очутился один на один с Димой.
И так как тот все еще молчал, он подошел к нему почти вплотную и проговорил глухим, сдавленным от бешенства, голосом по-русски:
— Вот ты когда попалось, русское животное! Сама судьба бросает тебя в мои руки. Надеюсь, ты еще помнишь, что за мною остался должок?.. О, барон Фон Таг никогда не забывает обид, а тем более нанесенных ему оскорблений. Ты мне жизнью теперь ответишь за все. А сейчас марш вперед… Ты слышал, что приказал господин полковник?
И так как все еще не успевший придти в себя Дима продолжал стоять, не двигаясь, как вкопанный, улан изо всей силы толкнул его в спину кулаком.
— Это тебе за старое… За тот вечер, помнишь? О, это еще начало только… Готовься к самому худшему, мой дружок, будь уверен, тебе не дадут пощады, — шипел разъяренный Герман в то время, как его солдаты грубо трунили над пойманным шпионом.
Едва устоявший на ногах Дима, ничего не слыша и не понимая, между рядами солдат машинально двинулся вперед.