Дикарь
Шрифт:
– Есть какие-нибудь любимые блюда, о которых мне следует знать, Джек?
– Эм...
– Он порылся в своих мыслях. Он знал, что поступил неправильно, когда съел сырое мясо у Галлахеров, и отныне ему придётся есть варёное мясо, он это понимал. Понимал, что поступил нецивилизованно. Харпер сказала, что сырая рыба есть в суши. Он не знал, что это такое, но решил, что такая еда ему понравится.
– Суши.
Брови Мари странно изогнулись, но она снова улыбнулась.
–
– Очень хорошо, - сказал мистер Фэрбенкс и повёл Джека из кухни в другой коридор.
Джек не был уверен, что сможет найти выход, если вдруг захочет уйти. Дедушка открыл большую стеклянную дверь, ведущую наверх, и Джек почуял запах птиц ещё до того, как услышал их. Он остановился в замешательстве.
Дедушка рассмеялся.
– Слышишь, как поют? Прелестно, не правда ли? Звук доносится из вольера, - сказал он.
– Там сейчас находится моя жена - Лони. Пойдём, я вас познакомлю.
«Вольер?»
Птичьи крики стали громче, и сердце Джека упало. Они не были похожи ни на один птичий язык, который он когда-либо слышал, и птицы, которых он сейчас слышал, не пели… Они… плакали.
– Что происходит?
Он прошел за дедом в другую комнату с большими деревьями, которые росли не в земле, а в горшках, расставленных вдоль стен. Джек задумался, как они смогут шептаться друг с другом, когда у них нет места и возможности для встречи глубоко под землей? В центре комнаты стояли три гигантские клетки, доходившие почти до потолка. Птичьи замки из брусков. Внутри были сотни птиц разных цветов, каких Джек никогда раньше не видел.
– Цветочные птицы, - пробормотал Джек, широко раскрыв глаза. От криков птиц у него защемило сердце.
Женщина, одетая во всё белое, выскользнула из-за одной из клеток и протянула Джеку руку. Её глаза скользнули по нему, и у него возникло то же самое чувство, что и раньше, когда он думал, что кто-то наблюдает за ним: волосы на затылке встали дыбом.
– Привет, – промурлыкала она, как лиса, когда та поедает свою добычу. – Только посмотри на себя. Ты именно такой, каким я тебя и представляла.
– Вылитый Хэл младший, не так ли?
Женщина взглянула на дедушку.
– М-м-м, – снова промурлыкала она. – Меня зовут Лони.
– Она твоя бабушка, хоть и не родная, конечно, – сказал дедушка Хэл.
Лони посмотрела на него в бешенстве, наверное, потому что то, что он сказал, было неправдой. Она выглядела намного моложе дедушки. Она протянула руку, и Джек взял её, заметив, что ногти у неё длинные, острые и ярко-розовые. Она использовала один из них, чтобы пощекотать его ладонь, когда он убирал руку. Может быть, она пыталась рассмешить его, сказать, что всё это шутка. Джек очень на это надеялся, но… неприятное предчувствие возникло внутри.
–
– Ты, должно быть, любитель животных, Джек. Это у нас общее, – сказала Лони и махнула рукой на плачущих в клетках птиц. – Мне не терпится узнать, что ещё у нас есть общего.
Джек не знал, что сказать когтистой женщине-лисе, поэтому просто смотрел на неё.
– Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?
– Лони подмигнула ему, но это было совсем не так, когда ему подмигнула Мари, и он не был уверен, в чём именно была разница, но она была – Джек не сомневался.
Он кивнул, желая уйти подальше от женщины, которой нравилось заставлять плакать красивых птиц, и поспешил за дедушкой, наконец-то сделав полный вдох, когда птичьи крики стихли.
Они вошли в небольшую комнату с двумя диванами и двумя стульями. Джек сел в кресло, на которое указал дедушка.
– Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?
– Только не гоголь-моголь, пожалуйста.
Дедушка рассмеялся.
– Не поклонник, да? Я тоже. – Он протянул ему стакан воды, и Джек с благодарностью отпил глоток.
– Я уверен, что у тебя есть вопросы, Джек. Что тебя интересует?
– Я хотел бы услышать о своем отце, – сказал он. – Агент Галлахер рассказал, что произошло между ним и моей… мамой, но… каким он был?
На лице дедушки застыло печальное выражение, и Джек подумал, не было ли это ошибкой с его стороны, не зря ли он задал такой вопрос, но тут губы дедушки дрогнули, и он откинулся на спинку стула.
– Умён, как хлыст, – сказал он. – Все так говорили с той минуты, как он родился. Он быстро всё схватывал, был хорош во всём, чем бы ни занимался. У него было так много всего… - Хэл замолчал, но потом выпрямился, и на этот раз его голос зазвучал твердо.
– Такой потенциал.
«Потенциал. Его отец был очень умён. Он разбирался в разных вещах. У него был… потенциал. Надежда. Надежда… иметь лучшую жизнь. – Джек решил, что запомнит это слово, ему оно нравилось, и невольно задумался: – Интересно, а есть ли у меня потенциал? Может, я унаследовал его от своего отца вместе с похожестью лица?»
Он провел рукой по подбородку.
– Я думаю, ты захочешь побриться, как только устроишься в своей комнате.
Джек медленно и неуверенно кивнул. Он коротко подстригал бороду перочинным ножом, но не брился с тех пор, как отрастил волосы на лице. Они согревали его зимой. Так же волосы говорили другим, что он был мужчиной, самцом, который уже может спариваться и иметь своё собственное потомство.
<