Дикарь
Шрифт:
— Мы с Раевским выслеживали Скрипача. У них тогда в самом разгаре был конфликт с бандой Карло, доросший до открытых столкновений. После одного из таких случаев Скрипач был серьёзно ранен, и мы сели ему на хвост. Задача была проста: найти место, где Скрипач собирается схорониться на время лечения, и изучить его, — Филипп ненадолго умолк, делая вид, что вспоминает подробности. На самом деле в этом не было никакой нужды — он помнил всё так ясно, будто это произошло вчера.
— Машина, в которую он сел, довезла его до небольшой церквушки на окраине города. Древнее строение с потрескавшейся кладкой было окружено редкими, но толстыми деревьями, поэтому нам с
— Один человек? — впервые за время рассказа прервал его Глазунов.
— Да, — Филипп с трудом сглотнул комок вязкой слюны, — Он был один.
Убедившись, что больше у Миши вопросов нет, Кратов продолжил:
— С помощью этого человека Скрипач добрался до дверей церкви и скрылся внутри строения. Перед нами стоял выбор: вызвать группу захвата и продолжить наблюдение, или зайти в здание и попробовать взять обоих преступников самостоятельно. Ярослав предложил напасть, — Фил вздохнул. Бывший напарник был мёртв, поэтому сейчас Кратов мог говорить всё, что угодно, — проверить его слова было невозможно. Но он не врал: Ярослав действительно сам предложил атаковать Скрипача, пока он слаб. Всего два человека из банды, один из которых с трудом мог передвигаться, вряд ли могли соперничать с двумя подготовленными элементалями из СЗГ. Так им, по крайней мере, казалось в тот момент.
— Я согласился. Мы ещё полчаса следили за зданием, но никто не входил и не выходил. Церковь казалась безжизненной. Тогда мы решили напасть. Дверь была не заперта, и мы вошли в здание, тут же бросившись в разные стороны, чтобы нас сложнее было атаковать. Но никаких атак не последовало.
Филипп опустил веки. Перед глазами вновь стала увиденная ими картина: окровавленный Скрипач, распростершийся на мозаичном полу полуразрушенной церкви; пожилой мужчина, стоящий рядом и что-то торопливо говорящий; и девочка, сосредоточенно водящая руками над телом израненного бандита.
Скорее всего, Ярослав не ошибся — если бы они с Филиппом сейчас напали, у них были все шансы на убийство Скрипача. Старик и ребёнок не производили впечатления тех, кто мог защититься. Но убедиться в этом не удалось.
Ярослав уверенной походкой направился вперёд, на ходу покрываясь толстым смоляным доспехом. Со стороны это выглядело так, словно он измазался в чём-то вроде мазута, однако внешняя безобидность была обманчива: Раевский умел швыряться сгустками смолы, липкими оковами связывая конечности жертвы, а при попадании в лицо легко закупоривал дыхательные пути. Если подумать, сил у Ярослава было достаточно, чтобы какое-то время наравне сражаться даже с полностью невредимым Скрипачом. Но никакие умения не спасут от удара в спину.
«Длань Йети». Так Филипп про себя называл этот удар. Было в этом что-то детское — придумывать названия собственным приёмам — но Кратов не смог удержаться. В конце концов, это была, пожалуй, сильнейшая атака в его арсенале.
Правая рука покрылась толстым слоем острых, как маленькие отрезные диски, снежинок, которые постоянно пребывали в движении, превращая кисть Филиппа в замороженное подобие бензопилы. Возможно, именно поэтому доспех из смолы не смог спасти Ярослава.
Рука Филиппа пробила его грудь насквозь, прорвавшись сквозь защиту из стихии, а затем — кожи и рёбер. Раевский с недоверием уставился на торчащую из грудной клетки конечность, сверкающую
Филипп освободил руку. Сильные элементали не умирают сразу — сила стихии старается поддерживать в них жизнь как можно дольше. Так и происходило: Ярослав уже практически не дышал, но в дыре, что появилась там, где прежде стучало сердце, бурлила смола, старясь помочь своему носителю. Филипп вздохнул, как вздыхают перед неприятной работой, которая должна быть сделана. Оставлять напарнику хотя бы крохотный шанс на жизнь он не собирался.
Наклонившись над Ярославом, он извлёк из его экипировки на груди особый значок и закинул его к себе в карман. Не то чтобы он всерьёз опасался, что напарник вызовет помощь — в его состоянии это едва ли было возможно, — просто Филипп предпочитал перестраховываться. По этой же причине он присел на корточки и свернул Ярославу шею. Смола тут же прекратила свои жалкие потуги и замерла. Всё было кончено.
Мысли Филиппа опустошились, освобождая место холодной отрешенности: Раевский, хоть никогда и не был ему другом, тем не менее за несколько лет работы стал неплохим товарищем — напарником, который был по-своему важен и ценен. Но Кратов не жалел о содеянном: всё было решено в тот миг, когда он увидел, кто находится рядом со Скрипачом.
— Это место засвечено. Вам нужно уходить, — сказал он, обращаясь к пожилому мужчине.
— Но мы… — начал было старик, но был тут же прерван девочкой, с силой дёрнувшей его за рукав. Она что-то торопливо зашептала, и мужчина, печально кивнув, повернулся к Филиппу:
— Мы уйдём. И даже заметём за тобой, — он скосил глаза на тело Ярослава, — следы. Но нам нужно хотя бы сорок минут. Это возможно?
— Хорошо, — за секунду обдумав слова старика, принял решение Филипп. Он поднял руку с часами и запустил на них секундомер. В идеале, конечно, ему следовало бы сейчас взять ещё не остывшее тело напарника и выбираться из церкви, но тогда СЗГ приедет сюда в кратчайшие сроки. А допускать этого было нельзя.
«А вот если немного подождать, отступить подальше и лишь потом вызвать СЗГ…» — в голове Филиппа молниеносно начал вырисовываться план. С кучей скользких моментов и далёкий от идеала, он был единственным, что Кратову удалось придумать.
— Это — последний раз, — предупредил Филипп, разбивая окно и выбираясь наружу в получившийся проём. На улице было холодно: осень пришла раньше, чем обычно. Вздохнув, Кратов дошёл до ближайшего дерева и сел у его подножия, спиной опершись о шершавый ствол. Он не шевелился до тех пор, пока на экране часов не возникла цифра «45». Сейчас. Он достал из набедренного кармана свой собственный особый значок и нажал на него. Пора было осуществить первый шаг своего плана.
Вращаясь вокруг своей оси, значок по широкой дуге направился в сторону деревьев, окружающих церковь. Филипп направился к другим кустам: ему предстояло немало работы, чтобы убедить СЗГ в своей невиновности.
— Что произошло в церкви? — голос Глазунова вырвал Филиппа из мира воспоминаний.
— Скрипач был не единственным человеком в помещении. С ним был элементаль, и очень сильный. Ярослав успел покрыться смоляной броней, но все равно пал от первого же удара, — Филипп едва заметно дёрнул плечами. Он старался подбирать слова таким образом, чтобы в них не было прямой лжи. — Если бы я остался, меня бы непременно прикончили.
«Причём свои же, которые узнали бы, что Ярослава убил я сам».